— С миссис Кроули, женой садовника, что работает в «Янтарном солнце». Она относится к ним, как к родным внукам. Я и подумать не могла, что в высшем обществе найдутся люди, которые примут нас так радушно. Мои малыши по-настоящему счастливы! Впервые с тех пор, как…
— Прости меня за слова о пиджаке, — сказал Рэй, чувствуя, что ей необходима поддержка. — Я не хотел задевать то, что тебе дорого.
— Нет, это я должна извиниться перед тобой. Ведь ты ничего не знаешь.
Она замолчала, не решаясь произнести слова, что давно не давали ей покоя, и за которыми она старательно скрывала «призраков прошлого». Но когда, если не в Рождество, прощать давние обиды и расставаться с многолетней печалью?
— Это был пиджак моего отца, — она закрыла глаза, воскрешая в памяти дорогой образ. — У моих родителей был собственный цирк, а сами они выступали с акробатическими номерами. Мы много ездили по стране и везде нас встречали аплодисментами. Всё было хорошо, пока не появился он. Флетчер. Он пришёл к моему отцу и заявил, что сможет навсегда изменить уклад нашего цирка. Тогда мы не знали, насколько правдивым окажется его обещание. Поначалу отец колебался в принятии решения, но когда увидел способности незнакомца — тот был необычайно силён — пришёл в восторг и взял его в труппу.
Флетчер выступал как силач, для которого не существовало неподъёмной ноши. Он так гордился своей силой и упивался восхищением зрителей, что вскоре перестал замечать всё вокруг. Уходил и возвращался, когда ему вздумается, пренебрегал репетициями, грубил и насмехался над другими артистами. Но хуже всего было то, что он не желал соблюдать осторожность при исполнении номеров, хотя отец неоднократно предупреждал его о последствиях.
Наступил день, когда случилось первое несчастье. Флетчер появился за несколько минут до выступления и был пьян. Отец запретил ему выходить к зрителям, они сильно поругались. Поначалу тот уступил, но стоило предыдущему артисту закончить своё выступление, как он вышел на сцену без предупреждения. Толпа приветствовала его ликованием. Прерывать представление было уже нельзя. И поначалу всё шло как всегда — Флетчер поднимал тяжёлые предметы, перекидывал их, балагурил и рисовался перед публикой. Но сделал одно неосторожное движение и тяжёлая гиря повредила ему ногу. Он стал калекой. Ты видел это своими глазами в тот страшный вечер. Выступать Флетчер больше не мог, и тогда отец предложил ему работу вне сцены. Но тот был оскорблён этими словами и предпочёл уйти. Несколько месяцев о нём не было никаких вестей, а затем он неожиданно вернулся.
Всё это время Стрекоза говорила с невозмутимым спокойствием, но на последних словах её голос предательски дрогнул. На лице отразились тревога и ужас былых дней, а руки, сложенные на коленях, задрожали. Заметив это, Рэй сжал её пальцы и посмотрел взглядом, полным сочувствия и поддержки. И она продолжила свой рассказ:
— Это случилось, когда на улице уже похолодало и нам пришлось остановиться в небольшом брошенном домике. Остальные артисты так же нашли себе ночлег в других местах. Я крепко спала, когда меня разбудил едкий запах дыма и голоса родителей. Они кричали, что нам нужно уходить, пытались выбраться, но всё было напрасно — дверь заколотили снаружи. Отец старался выбить её, а мама схватила Джеймса и Мэри, и велела мне лезть в единственное небольшое окошко под потолком. Я понимала, что так нужно, но чувствовала, что если сделаю, как она велит, то, возможно, больше никогда не увижу своих родителей. Сначала я пыталась найти другой способ, но медлить было нельзя — огонь уже пробирался внутрь.
Мне удалось выпрыгнуть и забрать детей. Я убежала как можно дальше, спрятала их и вернулась, чтобы помочь маме и папе. Я изо всех сил старалась освободить их! Как могла отрывала приколоченные доски, но ничего не получалось. И тут я увидела его страшную фигуру. Он оттолкнул меня в сторону и стал смеяться каким-то безумным смехом. Я умоляла его помочь родителям спастись, но он не слушал меня. Кричал, что это мы, Брауны, виновны в его сломанной судьбе. Я плакала и не знала, что мне делать. Но потом я вспомнила о Джеймсе и Мэри, что остались одни. Подумала, как им страшно и холодно. Меня стало жутко от мысли, что я могу потерять их тоже. Родителей было уже не спасти. Но они бы не простили мне, если бы я не уберегла наших малышей. Тогда я, рыдая, бросилась назад, к своим брату и сестре.
С той ужасной ночи мы остались сиротами, без единой родной души и средств к существованию. Пока однажды случайно не забрели в один старенький двор, где нас приютили: дали кров, пищу и защиту. Это Джон и его семья пожалели нас. Так наша жизнь немного наладилась, хотя новые друзья и не могли восполнить потерю, которую нам пришлось пережить.