Портье поклонился, Рэй сделал то же в ответ, и прошёл в небольшой, но по-прежнему уютный кабинет.
— Приветствую вас! — он пожал протянутые к нему руки. — По правде сказать, для меня эта поездка тоже стала внезапной. Но я счастлив, что вы нашли время принять меня.
— У меня всегда найдётся время, чтобы принять такого дорогого гостя. Присаживайся, я велю подать горячий чай. А может, какао? Ты, верно, устал с дороги.
Она устроила Рэя за столиком, спешно убрала рабочие бумаги и позвонила в колокольчик для слуг.
— Мы с Венди бы уверены, что твоего визита не стоит ждать раньше весны, — сказала миссис Дюран, и невзначай добавила, — она часто вспоминает о тебе.
На душе у Рэя было тяжело и скверно — о нём впору будет вспоминать, не надеясь на скорую встречу.
— Я решил не откладывать свой приезд, ведь не уверен, что смогу совершить его в ближайшем будущем.
На лице миссис Дюран отразилось глубокое огорчение:
— Ты уезжаешь?
— Да, — тихо ответил Рэй, чувствуя, как это слово обожгло его изнутри.
Женщина опустила взгляд, и прежде чем задать другой, не менее важный вопрос, выдержала паузу, желая дать обоим время на осознание.
— Надолго ли?
— Не более, чем на полгода, — пересказал Рэй слова мистера Бартлетта.
— И как же скоро состоится отъезд?
— В конце недели, — он помедлил. — А пока, вы позволите мне остаться здесь до утра?
— О, безусловно! Ведь ты знаешь, что двери «Янтарного солнца» всегда открыты для тебя. И я буду счастлива, если это место станет твоим тёплым приютом.
Она склонила голову и в её глазах засветилось нечто нежное, ласковое, по-доброму щемящее. Так что Рэй невольно подумал: наверное, именно так любящая мать глядит на своё дитя.
Подали обещанное угощение: ароматный чай, свежее печенье и лимонный джем. Мерное тиканье напольных часов, потрёпанные корешки книг, мягкое кресло в бархатном чехле и Мистер Зиф, клубком свернувшийся у его ног. Рэй снова сидел на том месте, что и в первый раз, но чувствовал себя потерянным. Впервые в этой комнате, где он так любил бывать, поселилась печаль — серая и всеобъемлющая, как утренний туман.
Беседа о делах гостиницы или проделках пушистого гостя, новых изобретениях или Рождественском приёме — Рэй и миссис Дюран говорили о чём угодно, но не затрагивали огорчительной новости.
— Гости на приёме в Старрэйн-Мэнор произвели на меня неизгладимое впечатление! — заметила миссис Дюран. — Каждый держался так, точно Рождество было создано исключительно для него. В своей гостинице я нередко встречаю людей подобного склада.
— Всё это были знакомые мистера Батлетта. Я знал всего троих, а ведь необходимо было уделить внимание каждому.
— Мне думается, ты прекрасно справился с этой задачей. Во всяком случае, никто из гостей не выглядел расстроенным.
«За исключением мистера Граунда, чью торжественную речь я бесцеремонно прервал» — подумал Рэй.
Он вспомнил ещё одну деталь, которая показалась ему важной:
— Миссис Дюран, тогда вы сказали, что улица и поместье кажутся вам отдалённо знакомыми. Позвольте спросить, могли ли вы когда-то бывать в Старрэйн-Мэнор?
— Ах, это, — женщина рассмеялась, отставив свою чашку, — Атмосфера вправду напомнила мне дом, в котором я провела детство.
— Неужели? — в душе Рэя зажёгся огонёк любопытства.
— Не думаю, что тебе будет интересна история моей семьи! К тому же, с тех пор прошло немало лет.
— Отнюдь! Я люблю такие истории. В них всегда можно найти что-нибудь интересное.
— Или трагическое, — печально заметила миссис Дюран. — Если тебе интересно, я могу рассказать, но должна предупредить, что у этой истории не будет счастливого конца. А мне совсем не хотелось бы приводить тебя в уныние.
Рэй заверил, что его не опечалит рассказ об ушедших днях.
— Что же, раз так, я начну. К сожалению, моя мать умерла при родах, и моим воспитанием занимался отец. Мы жили вместе с моим дядей (братом моего отца), его женой и двумя их сыновьями в фамильном доме. То было большое и величественное поместье. Порой, когда отец был занят, я чувствовала себя очень одиноко в плену этих роскошных комнат. Но мне всегда чудилось, что в этом доме живёт настоящее волшебство.