— Я найду их. Идите же!
Немолодая женщина, обхватив горло тонкой рукой, тихо прошептала:
— Они оба там.
Секунда оцепенения… И все ринулись вниз. Но было слишком поздно — то, о чём они думали, чего опасались и что желали предотвратить, уже произошло.
Двенадцать лет спустя.
Лондон, двадцать четвёртое сентября.
То было поистине редкое зрелище: благородный джентльмен, запачканный оборванец и чёрный кот, идущие бок о бок, словно добрые приятели. Едва ли прохожим доводилось видеть компанию чуднее! Но её предводителя мало волновало мнение окружающих, а потому он невозмутимо шагал вперёд, стараясь при этом держать поблизости своего подопечного.
Что же касается самого Рэя, то по временам он чувствовал слабость и головокружение — сказались сильное волнение и два голодных дня в придачу. Заметив это, мистер Бартлетт незамедлительно нанял кэб, и дальнейший путь они проделали уже в нём. За одним исключением…
Они проезжали множество улиц: оживлённых, торговых, деловых. Однако ни одна из них не произвела на мальчика такого необычайного впечатления, как парк. Королевский Гайд-парк. В тот миг, когда удручающую серость улиц сменил цветущий зелёный пейзаж, Рэю показалось, что он попал в сказку. А может, на небеса. Как бы то ни было, это место стоило десяти самых прекрасных сказок и семи счастливых ступеней небес. Огромный, яркий и чистый, дышащий свежестью и лучащийся светом, он будто сошёл с полотна знаменитого художника.
Тенистые деревья и идеально подстриженные газоны, причудливые кованые скамьи и искрящиеся струями фонтаны, живые изгороди и живописное озеро. О, как всё это отличалось от того мрачного бесчувственного мира, в котором он жил до сих пор!
Столь живой интерес не мог ускользнуть от внимания мистера Бартлетта: приказав кэбмену остановиться, он предложил Рэю пройтись пешком. Благо, его дом находился совсем недалеко. Прогулка в одном из красивейших мест Лондона! Если бы ещё вчера мальчику сказали, что это станет для него реальностью, он ни за что не поверил бы, расценив эти слова как жестокую шутку. А уже сегодня в своих пыльных сбитых башмаках он ступает по выложенной камнем дорожке, уводящей всё дальше в глубину сказочного парка.
Над головой простиралось необъятное лазурное небо с гигантскими кораблями облаков, плывущими низко и неспешно, точно на параде. Даже воздух здесь был совсем иным и будто имел свой оттенок: светло-голубой, почти прозрачный, лишь немного разбавленный розовым ароматом цветов.
Прикрыв на мгновение глаза, Рэй уловил нежную трель птиц, скрывавшихся от людской суеты в кронах деревьев. Их песни сливались с журчанием воды и детским смехом, создавая совершенно новую, волшебную мелодию. Никогда прежде он не слушал ничего с таким упоением. Никогда прежде он не чувствовал себя так хорошо, легко и свободно. Казалось, будто с него, каторжника, просидевшего в темнице с самого рождения, вдруг сняли тяжёлые оковы и выпустили на волю. И тогда он впервые увидел свет, но не ослеп, а полюбил его самой чистой и искренней любовью. Так может полюбить его лишь тот, кто был рождён и выращен во тьме.
Не меньше здешних красот, Рэя восхитили люди: они улыбались, шутили, болтали. Молодые мисс прогуливались под руку со своими кавалерами, а пожилые леди и джентльмены вели светские беседы. Дети играли в салки, а их родители прохаживались вдоль озера, наслаждаясь прекрасным днём. Ведь им были неведомы голод и холод, нищета и лишения. Это были богатые и счастливые люди.
Рэй смотрел, слушал и всё не мог насытиться захлестнувшими его впечатлениями. Мальчика околдовали эти сладко пахнущие розы, очаровали эти извилистые дорожки и причудливые статуи, восхитили эти люди и места. Он шёл, беспрестанно оглядываясь вокруг и боясь упустить любую мелочь. Удивительно, но в душе ему казалось, будто он — часть этого мира, та самая недостающая деталь мозаики, которая теперь была собрана до конца.
Но стоило ему склониться над зеркальной гладью воды, и горькая правда кольнула его, как иголкой. Рэй увидел своё отражение: грязный, оборванный и худой. Совершенно безобразный на фоне этого дивного мира. Рядом с прекрасным есть место лишь прекрасному. Уродливое должно прозябать в темноте.