— Он был вашим другом.
— Да, другом… Один такой друг мог бы заменить десяток врагов. Правда, когда-то он выказывал жгучее желание стать моим другом, но на деле же преследовал совсем иные цели.
Рэй взглянул на него с непониманием: раз уж он решил разделаться с любой ложью, что окружала его всё это время, значит нужно идти до конца.
— Мистер Шарп был значительно старше меня. Проворный и энергичный джентльмен, он забавлял меня своими рассказами и подкупал своей непосредственностью. Но с первых дней появления в нашем доме, он принялся шпионить и выведывать. Досыта накормленный городскими слухами, он составил собственное представление о тайнах нашей семьи. В колдовство и жертвоприношения он, конечно, не верил. Теория мистера Шарпа была значительно ближе к истине. Он был уверен, что в поместье скрыт некий механизм, способный поработить весь мир. И ему не терпелось увидеть подтверждение своим догадкам.
— Что же вы тогда сделали?
— Я — ничего. За меня всё сделал мой проницательный и дальновидный родитель. Когда отец понял, что кроется за льстивыми речами и уверениями в нерушимой дружбе, то отказал мистеру Шарпу от дома. Поначалу я был огорчён и даже зол, но в моей жизни произошли события, которые вытеснили этот эпизод. На долгие годы я и думать забыл о существовании Ричарда Шарпа. Пока год назад он снова не объявился на пороге моего дома. Это произошло всего за день до нашей с тобой встречи.
Он вздумал шантажировать меня намерением пойти в полицию и сказать, что в Старрэйн-Мэнор находится некое опасное оружие. Чтобы этого не произошло, я должен был открыть секрет, который не давал ему покоя все эти годы. Большая часть его слов звучали, как бред умалишённого. Разумеется, я не мог рассказать правду. Я велел ему уйти и более не досаждать мне визитами. А уже через несколько дней узнал о его смерти. Но я не был к ней причастен. Мистер Шарп не вызывал во мне ненависти, одну жалость. И я не желал ему зла, но хотел, чтобы он оставил навязчивую идею разгадать тайну этого дома.
— Раз первая упавшая Звезда принадлежала мистеру Шарпу, — Рэй отошёл от стола и устало опустился на платформу, — значит это действительно были не вы. Но я знаю, кто расправился с ним.
— Знаешь? — в голосе мистера Бартлетта промелькнуло неподдельное удивление. — Но откуда?
— В тот день, когда я оказался в логове Кошачьего Глаза, он случайно упомянул об убийстве знатного джентльмена в тёмном переулке, — сказал Рэй. — Я сопоставил то, что узнал ранее и понял — это был мистер Шарп. Я не решался рассказать вам, ведь думал, что он был вам дорог.
Мистер Бартлетт подошёл и сел рядом с Рэем. Когда-то, будто в другой жизни, на этой ступени, он рассказывал мальчику о мире Звёзд, о силе его медальона и Звёздных часах. Обо всём том, что потеряло для юного Хранителя всякий смысл.
— Благодарю за твоё великодушие, Рэй. Ричард Шарп был далеко не лучшим человеком. Но есть вещь, за которую я должен быть вечно ему благодарен: именно его упавшая Звезда помогла мне найти тебя на многолюдных улицах Лондона.
И снова Рэй ничего не ответил. Увы, сейчас он не был уверен, что эта встреча стала для него счастливой.
— А что до Кошачьего Глаза... Его земной путь был завершён с моей помощью. Что мне оставалось делать, дорогой Рэй? Он стал ещё злее и опаснее. Он был одержим мыслью, что лишился прежней жизни по твоей вине. Разве мог я рисковать? Он назначил мне встречу и потребовал, чтобы я «отдал ему тебя для справедливой расплаты», а иначе грозил большими неприятностями. Тогда я предложил ему сделку: исцеление ото всех его ран и недугов, в обмен на обещание, что он никогда более не появится на твоём пути. Разумеется, я не поверил бы его словам, даже если бы выпитое им зелье оказалось чудодейственным. Не произошло ни того, ни другого: Роджер Тэтчер по прозвищу Кошачий Глаз, забравший жизни многих, безболезненно уснул вечным сном. Ты можешь осуждать меня, мой мальчик. Вероятно, я и впрямь заслуживаю самого гневного осуждения. Но я ни о чём не жалею.
За окном блеснула молния, озарившая лицо Рэя и его глаза, полные невыплаканных слёз. Он глядел на волшебные предметы Мастерской Звёзд, но видел поблекшие обрывки воспоминаний. Всё ушло. Всё потеряло былой смысл. И никогда уже не обретёт нового.