— Я верил вам! — с горечью воскликнул Рэй. — Я так вам верил... Больше, чем себе.
— Меньше всего на этом свете я хотел причинить тебе боль. Пойми, я не мог отступить от своего замысла. Но о том, чтобы рассказать тебе обо всём начистоту не могло быть и речи. Стоило мне узнать твой характер, как я понял — это невозможно! Я снова потерял бы тебя. Потерял спустя столько лет поисков. Я не мог допустить и мысли об этом! Ведь ты должен был оказаться совсем другим — жизнь на улице, долгие годы лишений и испытаний каждого превратили бы в обозлённого циника. Но не тебя. Похоже, ты был рождён, чтобы опровергнуть все бессердечные жизненные истины.
— Я был рождён, чтобы ошибаться.
— Как и все смертные.
— Но не так ужасно, как это сделал я.
Рэй поднялся и, на неверных ногах, направился к выходу из Мастерской. Глядя перед собой, он старался не потерять равновесие и как можно скорее покинуть это место.
— Я жалею лишь об одном, — услышал он слова изобретателя, — о том, что разбил твои надежды. Но я ничуть не раскаиваюсь в содеянном. Ибо те, кого я лишил жизни, получили по заслугам.
Рэй остановился в нескольких шагах от лестницы, ведущей к входной двери. Почувствовал, как внутри снова закипает былая ярость, как разум сопротивляется желанию уйти. Он крепко сжал руки в кулаки, стиснул зубы, проговорил:
— Так же, как не раскаиваетесь в том, что погубили моих родителей?
Три заключительных слова вспыхнули, словно удар молнии в кромешной тьме. Тишина стала почти ощутимой — холодная и колючая, она окутывала диким терновником, пробираясь в потаённые уголки сознания.
Рэй нашёл в себе силы обернуться. Мистер Бартлетт по-прежнему сидел на платформе, руки его тоже были сжаты в кулаки. Он глядел в пол: его сосредоточенное лицо отражало смятение, борьбу, отчаяние. И... боль? Он посмотрел на Рэя. Этот тяжёлый безысходный взгляд мальчик запомнил на всю оставшуюся жизнь.
— Откуда бы ты ни узнал об этом, — тихо и медленно произнёс мистер Бартлетт, — я не стану оправдываться. Для этого поступка мне не найти достойного оправдания. Я могу рассказать тебе, как всё произошло. Рассказать всю правду, до единого слова. Если ты готов выслушать меня.
— Как я могу верить вам? Как могу быть уверен, что вы говорите мне правду?
— Я скажу тебе то же, что говорил прежде: ты волен делать свой выбор.
И вновь слова из прошлого, такого призрачного и далёкого! Рэй горестно покачал головой в ответ на собственные мысли и стал подниматься по лестнице. Одна ступень, вторая, третья. Но неужели он сможет уйти, отказавшись от призрачной возможности услышать о тех, кого никогда не видел, но так горячо любил? Неужели даже не попытается докопаться до истины? Рэй остановился. И пусть одна его часть протестовала против этого решения, именуя неверным, другая заставила уступить ему.
Он должен был выслушать этот рассказ в память о родителях.
Глава VIII. Запрещённый ритуал. Часть 1
Во всём доме царили скорбь и мрак. Словно того, кто находился на пороге смерти, уже не было в живых, и семейство смиренно облачилось в траур. Все, за исключением одного человека — любящего отца, не желавшего покоряться коварной судьбе. Так вышло, что его наследник — Рэймонд Уильям Брайтстар появился на свет слабым и больным. Доктора не утруждались обнадёживающими обещаниями и пророчили ему скорую кончину. Но кто сказал, что горе легче пережить, если осознание грядущей тьмы не даёт надежды на крохотный проблеск света?
Осознав, что любая посторонняя помощь станет пустой тратой драгоценного времени, Уильям решил во что бы то ни стало найти ответ в старинных фолиантах Мастерской Звёзд. Когда его отец, Адам Брайтстар, преступив все установленные законы, сделал выбор в пользу младшего сына и передал ему дар Хранителя, тот был вовсе не рад подобному исходу: управление Созвездиями и власть над всем земным никогда его не привлекали. Но теперь, когда его собственный сын пребывал на грани жизни и смерти, он желал одного — чтобы дарованная ему сила помогла спасти невинного младенца. Он готов был пересечь Вселенную и опрокинуть Млечный Путь, погасить все Звёзды и уничтожить Тёмное Созвездие любой силы, чтобы изменить неумолимый ход событий.
Уильям изучал вот уже восьмую по счёту книгу, но это ничуть не приблизило его к желанному способу. Когда он уже готов был разувериться в могуществе Звёздного мира, его взору предстала необычная строка: