«Звёздным часам неподвластно воскрешение: тот, кто ушёл, не может вернуться. Но раз в жизни, человек, чьи намерения чисты, а помыслы бескорыстны, может передать энергию своей Звезды тому, кто подошёл к грани жизни земной. Сила одной Звезды на благо другой. Свет за свет. Жизнь за жизнь».
— Неужели? — прошептал мужчина, и на губах его появилась счастливая, почти безумная улыбка. — Неужели?! Есть! Выход есть!
Переведя одурманенный надеждой взгляд на синие портьеры, за которыми скрывался безмолвный и бесчувственный наблюдатель, Уильям замер. Звёздные часы всегда казались ему живыми. Внушали они ему необъяснимый страх или благоговейный трепет — он не мог сказать наверняка. Впрочем, это не имело значения, ведь он намеревался обратить их могущество в свою пользу и не мог думать ни о чём другом.
Взяв книгу в руки, он взошёл на платформу и отдёрнул тяжёлый бархатный занавес. Блестящие доспехи металла, золотые «кнопки-пуговицы» и рычаги-мечи — Звёздные часы представлялись Уильяму несокрушимым противником, с которым ему предстояло сразиться. Но если изобретение погибнуть в бою не способно, то слабая человеческая плоть и хрупкая душа могли подвести в любой миг. Всё было против Уильяма Брайтстара. И всё же он готов был рискнуть ради того, чья маленькая жизнь угасала с каждой минутой.
Вновь посмотрев на страницу с ритуалом, Уильям воскликнул:
— О, чëрт! Но как же так?
Он увидел, что в книге не доставало следующей страницы — она была грубо вырвана. Мужчина вернулся и бросил тяжёлый фолиант на стол — глухой звук удара нарушил тишину залы. Опершись руками на гладкую поверхность, он обречённо опустил голову.
«Кто и зачем мог вырвать эту страницу? Где найти описание ритуала? Кто сможет рассказать мне о нём?» — погружённый в свои мысли, Уильям не сразу услышал приближающиеся шаги, а ведь кроме него в Мастерскую мог зайти только один человек.
— Здравствуйте, дядя! — поприветствовал гостя Уильям, оставляя закладку на нужной странице, и убирая книгу в сторону.
— Здравствуй, — сухо отвечал вошедший мистер Эдмунд Брайтстар. Изучив беспорядок на столе — множество раскрытых книг и развёрнутых пергаментов, листов и заметок — он посмотрел на Уильяма с укором. — Что ты задумал?
Этот властный голос, так похожий на голос его покойного брата и строгий взгляд, превращали мистера Эдмунда Брайтстара в того, кем он и являлся — грозного судью.
— Я изучал необходимые материалы на случай, если появится большое Тёмное Созвездие. Небесное Море сейчас особенно беспокойно, — Уильям и сам подивился, сколь ловко придумал подходящее объяснение.
— Не замечал подобного, — отозвался мистер Брайтстар, хмуро поглядев в окно. Небесное море выглядело серым и мрачным, но волны его были невысоки и спокойны.
Тем временем Уильям стал делать некие записи, всем своим видом изображая чрезвычайную занятость.
Мистер Брайтстар взял со стола ромбовидную деталь с декоративными звëздами внутри стеклянных стен: мир Звёзд так нуждался в сильном и уверенном управлении! Но младший сын предыдущего Хранителя Звëзд почти не интересовался этим делом; старший же, напротив — проявлял излишнюю заинтересованность. Ни на того, ни на другого нельзя было положиться. Но что прикажете делать с несчастьями, летящими к Земле? Ведь достойного Хранителя можно было ждать долгие годы, а Тëмные Созвездия никогда и ни у кого не спрашивали разрешения.
Эдмунд Брайтстар часто задавался вопросом: отчего падение династии Хранителей пришлось именно на их век? Поначалу он думал, что всему виной упрямый или, напротив, безвольный характер отдельных членов семьи. Затем он предположил, что всë дело в необратимых изменениях Звëздной системы. Пока не осознал, что суть вовсе не в семействе Брайтстар, и не в усилившемся могуществе Тëмных Созвездий. Причина заключалась в том, что не под силу изменить даже Звëздным часам — в неумолимом течении времени. Ничто в этом мире не вечно, всему положен свой предел, и однажды всё достигает своей заключительной точки. Точки, когда повернуть назад уже невозможно. Остаётся лишь с тоской наблюдать за ушедшими днями. Будущее продолжает песчинку за песчинкой строить мост вперёд, но это мост над бездной — воздух и больше ничего. Не стоит ожидать слишком многого на той стороне, равно как и пытаться опередить этот мост. Всё, что нам остаётся — это жить, пока под ногами есть твёрдая почва. Небесному морю глубоко безразличны людские страдания и надежды. Оно существовало вовсе не ради этого. Крохотные создания, живущие где-то далеко на Земле, которые возомнили себя правителями. Что может быть смехотворнее, чем их старания?