— Я хотел поговорить с тобой, — сказал мистер Брайтстар, отвлекшись от своих размышлений.
Уильям не сумел скрыть своего огорчения: разговоры с дядей Эдмундом чаще всего перерастали в безудержный спор, из которого тот неизменно выходил победителем. Надеждой на благополучный исход было то, что дядя не станет чересчур упорствовать, зная, как тяжело ему приходилось.
— Я слушаю вас, дядя, — сказал он, откладывая перо в сторону и сцепляя руки в замок.
Мистер Брайтстар вернул ромбовидную деталь на стол и крутанул по часовой стрелке — несколько секунд та, подобно юле, вращалась в воздухе, а остановившись, завалилась на бок.
— Ты знаешь, что Эдвард собирается уехать от нас?
— Уехать? Куда же?
— Поразительно, но он не счёл нужным посвятить меня в детали своего путешествия, — иронично заметил мистер Брайтстар.
Уильям рассеянно переводил взгляд с одного предмета на другой, пытаясь понять, что он чувствует по этому поводу. Он не видел смысла в притворном огорчении, ведь они со старшим братом вот уже много лет не были близки, и все в доме знали об этом. Тем не менее некая часть души подсказывала, что он будет скучать по нему. В голове промелькнула неутешительная мысль — с каждым днём их семья распадалась и теряла былую силу. Сперва скончался отец, а мать едва держится, чтобы окончательно не пасть духом. Эдвард желает оставить родовое гнездо. А сын Уильяма, едва появившись на свет, вот-вот может его покинуть, так и не увидев никаких радостей. Неужели фамилия Брайтстар станет завершающей в династии Хранителей Звёзд? Неужели пересуды и проклятия людей за грехи, которых они не совершали, оказались столь сильны? Неужели, это и есть наказание?
Прогнав тягостные мысли, Уильям пожал плечами и произнёс:
— Он волен поступать так, как считает нужным. И если это то, в чём он нуждается — мы не имеем права ему препятствовать.
— Отчасти ты прав, — мистер Брайтстар сел в кресло по другую сторону стола. — Но есть одна загвоздка: он многое знает о Звёздных часах. Я бы даже сказал, слишком многое. Ваш отец не пожалел сил, чтобы посвятить его во все тайны и тонкости дела, которое собирался ему передать.
— Так отчего же не передал? — с вызовом спросил Уильям, вновь вспоминая, как остро принял известие о решении отца в его пользу.
— Ты и сам прекрасно знаешь, — отвечал мистер Брайтстар, решительно проигнорировав недовольство в голосе племянника.
— Что с того, что он многое знает о мире Звёзд?! Эдвард не дурак, чтобы трубить об этом по всему свету.
— Это вовсе необязательно. Достаточно рассказать даже одному человеку, и беды не избежать. В особенности если знать, кто в этом заинтересован.
— О чём вы, дядя? — непонимающе произнёс Уильям.
— Ты наверняка помнишь того странного джентльмена, мистера Шарпа? Он долго и настойчиво наведывался в гости, а найдя слабое звено — Эдварда, который, как ты знаешь, более всего склонен ко всякого рода авантюрам — попытался завести с ним дружбу. Благо, ваш отец вовремя положил этому конец. В тот день, когда он отказал мистеру Шарпу от дома, тот пообещал, что вернётся. И я не стал бы недооценивать это обещание.
— Простите меня, дядя, но я не разделяю ваших опасений. Эдвард не похож на того, кто станет мстить собственной семье, организуя тайные общества и стремясь погубить то, чему готов был посвятить свою жизнь.
— Ключевые слова — «готов был», мой дорогой Уильям. Ты слишком плохо знаешь своего брата.
И тут в разуме Уильяма вспыхнула мысль, яркая как свет упавшей Звезды!
— Возможно, — пробормотал он, уже почти не слушая, что говорил мистер Брайтстар. Мысли его были заняты совсем иным. — Вполне возможно.
* * *
У колыбели младенца стояли безутешные родители. Глядя на то, как тихо и безмятежно спит их дитя, трудно было поверить, что над ним свинцовой тучей нависла страшная угроза.