— Мой дорогой Уильям, уж не думаешь ли ты, что я поверю в твоё сожаление? Мы оба знаем, что так же различны, как день и ночь. Расставание не станет для обоих потрясением.
Уильям поднял взгляд и долго смотрел на него, надеясь разгадать: что кроется за этой маской ироничности и спокойствия? Обида? Злость? Непонимание? Он никогда не желал вставать на пути у старшего брата. Мир Звёзд, Звёздные часы, управление Созвездиями — всё это было для Уильяма далёким, призрачным и нежеланным. Тогда как для Эдварда с ранних лет являлось смыслом жизни. Во многом, благодаря наставлениям покойного отца. Пока они с Эдвардом часами пропадали в странной потайной комнате, изучая старые пыльные книги и рассматривая небо сквозь телескоп, Уильям предпочитал учиться шахматам или оттачивать навыки фехтования. Но всё изменилось: у старшего сына отняли мечту, к которой он шёл долгие годы, а младшего лишили возможности выбора. Несчастные судьбы, которыми они оба вынуждены заплатить за благополучие других.
Когда Уильям уже готов был рассказать всё начистоту, то увидел в глазах Эдварда такое глубокое безразличие и нескрываемое презрение, что этот порыв мгновенно угас. В конце концов он напомнил себе, что представляло наибольшую важность.
— Ты прав, — коротко отозвался Уильям. — Но я пришёл сюда не ради трогательного прощания.
— Зачем же ты пришёл?
— Мне нужна помощь.
Впервые за всё время на лице Эдварда отразилось удивление: он не мог припомнить, когда младший брат обращался к нему с просьбой о помощи. Заинтригованный неожиданным поворотом, он сложил руки на коленях и подчёркнуто благосклонно произнёс:
— Я весь внимание.
Уильям на долю секунды прикрыл глаза, и в опустившейся тьме перед ним тут же появились образы бледного худенького сына и измученной заплаканной жены. Открыв глаза, он взглянул перед собой:
— Рэю с каждым днём всё хуже. Эстер больше не верит в лучшее. Времени почти не осталось, и я не могу терять его впустую.
Узнав о причине, Эдвард отставил в сторону прежний саркастический тон. Он не представлял, что стоит сказать — слова сожаления были бессмысленны, к тому же могли показаться вежливой фальшью, чего ему совсем не хотелось.
— Чем я могу помочь? — сказал он.
Уильям положил руку на принесённую книгу:
— Мне необходимо узнать больше об одном ритуале. Но дело в том, что...
Но взгляд брата не позволил ему договорить.
— Ты вознамерился отдать сыну энергию собственной Звезды?
Так быстро и твёрдо, всего за пару сказанных слов, он разгадал всю суть задуманного. Воистину, дядя Эдмунд был прав: отец передал Эдварду все знания, коими владел сам. Но ведь именно на это надеялся Уильям, придя сюда! Однако он и подумать не мог, что увидит в глазах брата строжайшее осуждение.
— Ты не представляешь, с чем собираешься связаться!
— Я представляю, — возразил Уильям, совершенно не чувствуя той уверенности, с которой прозвучали его слова. Но не мучительная смерть от проведённого ритуала наводила на него страх, а невозможность достичь желаемой цели заставляла его содрогаться от ужаса.
— Нет, не представляешь, — твёрдо произнёс Эдвард. — Звёздные часы просто раздавят тебя. Безусловно, не в прямом смысле этого слова. Но, поверь мне, это было бы куда предпочтительнее.
— Ты говоришь так, будто проходил через это сам, — с удивлением заметил Уильям.
— Не проходил и никогда в жизни не стану этого делать! Но я знаю, о чём говорю: отец рассказывал мне о ритуалах передачи энергии, проведённых до того, как их запретили.
— Так вот, почему следующая страница была вырвана, — прошептал Уильям, озвучив свои мысли вслух.
— Забудь, это настоящее сумасшествие.
— Только расскажи мне, что нужно сделать! — Уильям в отчаянии повысил голос.
— Тебе не справиться в одиночку! — воскликнул Эдвард, тоже теряя терпение. Он устало потёр переносицу и добавил, — для проведения ритуала нужны двое.
— Двое?
— Во время передачи энергии, «дарителю», в частности, тебе — станет дурно, вплоть до потери сознания. Именно поэтому рядом должен быть тот, кто сможет завершить начатое.
Уильям обомлел. Необходимость участия другого человека вовсе не входила в его планы. Он намеревался оставить прощальную записку, на случай, если таинственное действо окажется для него смертельным.