— Подумай сам: что, если у тебя не получится? — продолжал убеждать его Эдвард. — Что, если ты отдашь свою жизнь напрасно?
— У меня нет выбора, — спокойно, но твёрдо произнёс Уильям. Он помолчал, глядя вдаль, на листья, дрожащие от прикосновений ветра и окрашенные закатом, ярко-красные с золотом, облака. — Умирая, я хотя бы буду знать, что сделал всё, что было в моих силах. А после стану на небесах дожидаться встречи со своим сыном.
Эдвард покачал головой:
— И почему ты пришёл с этой идеей ко мне? — в его голосе слышалось раздражение. Он даже не надеялся услышать ответ.
— Кроме покойного отца ты один знаешь о Звёздных часах больше, чем кто бы то ни было. Я надеялся, ты расскажешь мне о ритуале, — честно признался Уильям. — Но раз для достижения желаемого мне потребуется сторонняя помощь, то мне тем более не к кому идти. Просить об этом мать не представляется возможным — она и без того слишком подавлена и больна. Дядя Эдмунд, если услышит об этой затее, незамедлительно закроет мне доступ в Мастерскую. Однажды он уже дал мне понять, что не видит в происходящем ничего особенного. Что же до Эстер... Она без сомнения пошла бы на это! Но я не хочу, чтобы увиденное до конца дней стояло у неё перед глазами. Больше всего на свете я желаю, чтобы она и Рэй были счастливы. Со мной, или с одним воспоминанием обо мне. Понимаешь?..
Он взглянул на Эдварда. Тени деревьев, смешавшиеся с густыми красками заката, плотной завесой легли на его лицо, не позволяя разгадать подлинные чувства.
— И посему, ты выбираешь того, кто заслуживает, чтобы совершённое преследовало его до конца дней, — тихо и спокойно проговорил он, — меня.
Всего парой слов он перечеркнул и отразил суть сказанного так, как услышал — пустая, чистая, бесцветная правда. Та, в которой даже сам Уильям не решался себе признаться. Но неужели чувства брата были ему безразличны? А может, он не допускал мысли, что Эдвард может оскорбиться? Что ему тоже может быть больно?
Уильям осознал, что всё это время чувствовал его родной брат — отчуждение, тоску, непонимание. Ежедневно, ежеминутно, всегда! Когда все вокруг ждут от него предательства, либо же предпочитают вовсе не вспоминать о нём. Человек, ставший призраком в собственном доме. Но разве не они, его близкие люди, заставили искать уединения в старой библиотеке, городском парке или здесь, в саду? Разве не они стали причиной, по которой он желает уехать? Разве не они сделали его таким?
Поражённый этим осознанием, Уильям хотел вскочить с места и высказать всё, что ему открылось! Сказать, что судьба брата ему вовсе не безразлична, что он хочет всё вернуть и исправить.
— Эдвард, я, — начал он, негодуя на себя ещё и за то, как неуверенно звучал его голос. — Я и подумать не мог...
Но было поздно. Миг, когда Эдвард мог выслушать и простить его, был упущен. Уже несколько лет перед ним был чужой человек, надевший маску с лицом родного брата — холодную и непроницаемую.
Опустив глаза, Уильям принял твёрдое решение справиться с ритуалом в одиночку и не встречаться с Эдвардом ровно до той минуты, когда тот соберётся покинуть стены Старрэйн-Мэнор. Увидеть и осознать, к чему привело безразличие, значительно проще, чем исправить его последствия. Ему было тошно от мысли, что за всё это время он не предпринял ни одной попытки помочь брату, выслушать его и поддержать. Он вёл себя так же, как и все остальные — ему было всё равно.
Побеждённый и подавленный, Уильям тихо встал, взял свою книгу и сделал шаг к ступеням:
— Мне жаль, что всё так вышло.
Он знал, что эти слова не нуждаются в разъяснении. Крепко сжав фолиант в кожаном переплёте, он вышел прочь из беседки. Ему хотелось как можно скорее уйти из этого сада, но голос за спиной заставил его замереть:
— Я согласен.
Медленно обернувшись, Уильям посмотрел на Эдварда: ветер развевал полы его плаща и перелистывал страницы лежащей рядом книги, а сам он глядел перед собой, прощаясь с прошлым. Он действительно был похож на призрака былых лет. Разумно ли просить о помощи привидение? Уильям не знал ответа на этот вопрос. Он знал одно — если это поможет спасти его сына, значит он пойдёт на это. И непременно дойдёт до конца.
Глава IX. Запрещённый ритуал. Часть 2
Эдвард давно здесь не был. Так давно, что успел забыть все эти ключи, схемы и особенные движения. С того дня, как отец закрыл ему проход и сменил все комбинации, прошло немало времени. Однако забыть Мастерскую Звёзд он не смог. Запах старых книг, скрип механизмов и плеск Небесного моря — всё это неоднократно приходило ему во снах, как добрых, так и кошмарных.