Мимо проходили беззаботные люди, а подле них — не менее беззаботные четвероногие друзья. Холёные и сытые собаки. Их любят, за ними ухаживают, о них заботятся. Их кормят отборным мясом, расчёсывают им шерсть и позволяют лежать у камина. И никто не смеет их обижать! Они нашли своё место в этом мире, в отличие от него.
Рэй посмотрел на Мистера Зифа: маленький и взъерошенный, он казался ещё беззащитнее, чем когда-либо. Даже в тот раз, когда мистер Хоппс из мясной лавки загнал его в угол и грозился спустить собак. Осмотрел он и самого себя… В этаком тряпье появиться в подобном месте — настоящее оскорбление. Мальчик спрятал испачканные ладони за спину, опустил голову и зажмурился, надеясь спрятаться от этого великолепного, но такого чужого для него мира.
— Дружок! — мистер Бартлетт тронул его за плечо. — Что это с тобой?
Рэй обвёл парк тоскливым взглядом и тихо произнёс:
— Я не должен быть здесь.
— Вот так новости! — удивился изобретатель. — Что заставило тебя изменить решение?
— Мне здесь не место. Я сам это вижу. Здесь так красиво, а я, — он смущённо оглядел своё жалкое одеяние. — Если ваши знакомые увидят вас со мной, они нипочём не захотят больше с вами разговаривать. Вот, возьмите Звезду! А я должен уйти.
Мистер Бартлетт выслушал это трогательное признание со спокойной улыбкой, после чего заявил:
— Хотя мы знакомы всего ничего, но клянусь Богом, друг мой, ты — самый необыкновенный ребёнок, какого только видел белый свет!
— Правда? — мальчик обратил на него взгляд, полный робкой надежды.
— О, можешь мне поверить, — серьёзно отвечал изобретатель. — И ещё обещай: с этого дня и до конца жизни ты не должен верить словам, призванным сломить тебя. Ты не должен бояться заявить о себе и своих способностях. Ты вправе возразить, и ты должен бороться! Запомни это навсегда.
Беспризорник глядел на этого удивительного джентльмена и с каждой минутой всё больше верил его словам. Он видел в нём не просто великодушного человека, но ещё и настоящего спасителя.
— Я понял, — заверил он. — И я обещаю.
— Вот и хорошо. Что же, мы почти пришли.
Вскоре они впрямь оказались у дома изобретателя. «Старрэйн-Мэнор» — гласила надпись на высоких кованых воротах. Стоит отметить, что необычное название отражалось и во внешней отделке: белоснежные стены с причудливыми узорами; витражные окна с небесными сюжетами и слуховые окна в форме полумесяцев; мраморные колонны с вычурными капителями; терраса, выложенная гранитной плиткой и полукруглый балкон с резной балюстрадой; изящные четырёхугольные башенки и позолоченный флюгер в виде трёх звёзд на тёмно-синей кровле. Всё здесь, казалось, дышало волшебством и загадкой.
Поднимаясь по лестнице, ведущей к парадному входу, Рэй увидел по обе её стороны величественных стражей — двух каменных птиц, будто в полёте расправивших могучие крылья. Заглядевшись на них, он споткнулся о ступеньку и едва не упал. А ведь ему совсем не хотелось, чтобы мистер Бартлетт посчитал его неуклюжим, особенно теперь, когда мальчик дал обещание стать решительнее. Но тот ничего не заметил, потому как говорил со служанкой, открывшей ему дверь:
— Будьте любезны, Энни, проводите этого юного джентльмена и его друга к мисс Мелтон и попросите приготовить для них горячую ванну. После возвращайтесь в гостиную: у меня будет ещё одно поручение.
Горничная одарила гостей мягкой улыбкой и сделала приглашающий жест в сторону боковой двери. Рэй несмело последовал за ней. Площадка, три ступени, и вот они оказались в большой кухне. Отовсюду доносились стук, лязг и шипение, разносился аппетитный запах жареного мяса, свежих овощей и хлеба. От обилия столь восхитительных запахов у голодного мальчишки закружилась голова. Мистер Зиф, до сих пор притворявшийся пушистым шарфиком на груди Рэя, осмелился высунуться наружу и с неподдельным интересом стал принюхиваться и осматриваться вокруг.
Тем временем служанка подвела мальчика к управляющей:
— Мисс Мелтон! Мистер Бартлетт вернулся. Он велел приготовить ванну для этого, — она растерянно оглядела Рэя с головы до ног, — джентльмена и его друга.
На обращение обернулась высокая женщина в чёрном. У неё было строгое непроницаемое лицо, стального цвета глаза, тонкие бескровные губы и угольно-чёрные волосы, собранные в гладкую причёску. Худая фигура, резкие контуры плеч, узкая талия — вся она была словно высечена из камня. Чопорное платье, застёгнутое до подбородка и связка ключей на поясе подчёркивали её особенное положение экономки. Образ этой женщины внушал Рэю трепет. Но не тот, что он испытывал во время прогулки по парку. Нет, это был трепет перед человеком, в чьём отношении остро чувствуется недоброжелательность.