— Выходит, что начать ритуал, милый брат, тебе придётся самому, — завершил Эдвард, переводя взгляд в сторону неприступного механизма. — А дальше… Но до этого ещё далеко.
И снова всё перевернулось и рассыпалось в прах, когда что решение было так близко. Если Эдвард не сможет завершить начатое, на что же остаётся надеяться?
«Но ведь надежда потому и является надеждой, что продолжает жить, когда рушится всё вокруг» — подумал Уильям, вспоминая светло-голубые, как весеннее небо, глаза сына. Он должен попытаться, иначе нельзя.
Эдвард терпеливо ждал его решения, а когда тот сделал уверенный шаг к Звёздным часам, спросил:
— Не передумал?
Уильям покачал головой. Шагнув к нему, Эдвард стал чётко и выверенно подсказывать необходимые действия: нажать большой рычаг слева, чтобы обеспечить подачу энергии из резервуара; по очерёдности нажать на четыре кнопки, расположенные в форме ромба; написать на панели имя того, чью Звезду необходимо спустить на Землю.
Когда Уильям закончил выводить буквы своего имени и выжидающе посмотрел на Эдварда, тот не сразу озвучил следующий шаг.
— Одно движение отделяет твою Звезду от Земли. Нужно нажать сюда, — и он указал на большую резную кнопку в центре.
Уильям мысленно сосчитал до трёх: раз — призвал всю свою смелость, два — вспомнил лицо дорогого сына, три — отчаянно попросил Звёзды, чтобы всё получилось. И решительно нажал заветную кнопку!
Несколько минут в Мастерской царила гнетущая тишина. Казалось, даже время замерло, желая узнать, что же произойдёт дальше. Послышался скрежет и грохот — внутри Звёздных часов что-то переместилось. Ещё несколько секунд тишины, и в изобретении началась оживлённая работа: закрутились механические шестерни, застучали медные молоточки, пришли в движение заводные колёса и переводные рычаги. Энергия из резервуара стала постепенно перетекать в специальный отсек внутри Звёздных часов.
Эдвард и Уильям молча переглянулись. Каждый из них пребывал в необычайном волнении, которое ни за что не хотел выставлять напоказ.
«Кто бы мог подумать, что однажды я решусь нарушить завет отца, да к тому же посмертный. Любопытно, что бы он сказал, увидев Эдварда здесь?» — но продолжить эту случайно пришедшую мысль Уильям не смог: она оборвалась, так же как и его дыхание. Руки его онемели, всё тело обдало холодом, в глазах потемнело и закружилось так, что Мастерская превратилась в бездонную чёрную воронку.
Заметив это, Эдвард спешно поставил на платформу ближайший стул и усадил на него брата.
— Держись! — он постарался обратить на себя его взгляд. — Это скоро пройдёт.
Минута, другая, третья... Сознание возвращалось, так что Уильям с трудом, но смог говорить:
— Получилось?.. Скажи же, у нас получилось?
Эдвард подбежал к одному из стеклянных шаров, закреплённом в левой части Звёздных часов. Раздался лёгкий звон, будто кто-то бросил монету в хрустальную вазу — Звезда Уильяма Брайтстара благополучно спустилась на Землю. Сам же он закашлялся, но вскоре смог дышать как прежде. Наваждение прошло, а темнота отступила.
— Необходимо спустить Звезду твоего сына, — сказал Эдвард, глядя на другой шар, расположенный по правую руку.
Уильям вскочил со стула и воскликнул:
— Постой! Он почувствует то же, что и я?
— Хочешь сказать, ты уже придумал иной способ спасти его? — в голосе Эдварда слышалось раздражение, смешанное с обречённостью.
Уильям прикрыл глаза, стараясь унять шум беспорядочных мыслей. Покачав головой, он сделал шаг к панели управления. И снова череда выверенных действий — рычаг, кнопки, полное имя подопечного. Звезда Рэя летела к Земле, а сердце его отца тем временем разрывалось на части. Его бедный, слабый мальчик! Хватит ли ему сил справиться с этим чувством пугающей невесомости? Ведь он и без того пребывает на грани жизни и смерти.
Секунды переливались в минуты, а те обращались в маленькую вечность. Лёгкий серебристый звон оповестил о прибытии долгожданной гостьи. Они оба посмотрели на второй стеклянный шар и замерли. Их гнетущее молчание прерывалось мерным гулом и редким постукиванием внутри Звёздных часов. Вовсе необязательно было обладать особыми знаниями, чтобы понять — уже слишком поздно. Вторая Звезда, такая маленькая и тусклая, она изредка мерцала бледным болезненным светом. Как жалко и одиноко смотрелась она в этом стеклянном сосуде!