«Всё безнадёжно!» — стоило этой ужасной мысли проникнуть в голову, как Уильям поспешил скинуть с себя оковы страха.
— Нет, — решительно сказал он. — Ещё не поздно! У нас ещё есть шанс! Мы должны попробовать.
— Уильям, — в ответ Эдвард с сожалением покачал головой. — Разве ты не видишь? Его Звезда истощена. Она угасает. Осталось совсем недолго, — он помедлил, надеясь, что так его слова прозвучат более вразумительно, — он умирает.
— Не смей! — вскричал Уильям и одним рывком пригвоздил Эдварда к Звёздным часам. — Не смей говорить этого о моём сыне! Он будет жить, слышишь? И ни ты, никто другой не причинит ему зла. О, я знаю: ты бы всё отдал за возможность стать Хранителем! И не пожалел бы ни одной живой души. Но я этого не позволю! Я позаботился о том, чтобы в случае моей смерти, дар перешёл моему сыну. Я защитил его! А ты поможешь мне его спасти! Ты сделаешь это!
Прижатый к стене, обличённый в том, в чём не был виноват, Эдвард не видел смысла в дальнейших убеждениях. Он понимал, что голосом брата говорит отчаяние, а ведь отчаявшийся человек становится глух к любой правде, кроме собственной. В глубине его глаз горел страх — властный и всеобъемлющий. Это был страх потерять того, кого он любил больше жизни. И тогда Эдвард понял, что не имеет права лишать его даже призрачной надежды.
Выпрямившись и освободившись от державших его рук, он тихо и спокойно произнёс:
— Будь по-твоему.
Подойдя к панели управления, он молча указал на ещё один, чуть меньший позолоченный рычаг. В следующую секунду Уильям без раздумий дёрнул его на себя. Нутро Звёздных часов зарычало подобно разъярённому зверю, и начался громкий часовой отсчёт. Эдвард смотрел в пол и смиренно слушал, как с каждым новым ударом из его брата утекает жизненная энергия.
Время шло. Звук постепенно становился всё тише, а перерывы всё больше. Эдвард не выдержал и посмотрел на шар слева от себя: Звезда Уильяма была опустошена больше половины; перевёл взгляд и посмотрел на тот, что находился справа — Звезда Рэя наполнилась совсем немного. Таково ещё одно жестокое правило Звёздной системы — за право спасти одного, необходимо заплатить силой другого. Увы, но далеко не вся энергия перейдёт во владение спасённого, часть её должна перейти в глубины Звёздных часов, а значит, остаться Небесному морю.
Эдвард не хотел оборачиваться. Не хотел столкнуться с отчаянным безумием в глазах брата. Но ещё больше не хотел он увидеть медленно угасающий огонёк жизни, зная, что отчасти в этом есть и его вина. Его снедала мысль о том, что остальным будет безразлично, как именно это произошло. Они будут видеть то, что боялись увидеть всё это время — ужасное подтверждение своим опасениям. Но это уже не имеет значения.
Сдавленный стон и глухой стук заставили его обернуться — Уильям лежал на полу, судорожно дыша. Он глядел сквозь окно на Небесное море, всё больше погружаясь в беспамятство.
Однажды в жизни наступает минута, когда все обиды и разногласия, вся боль и злость превращаются в пепел, стоит им очутиться в огне истинного прощения. В душе Эдварда этот огонь вспыхнул, когда он увидел своего брата, находящегося всего в паре шагов от смерти. Это было так странно и нелепо — на лице Уильяма не было ран, из которых сочилась бы наружу кровь, он не корчился от невыносимой боли. И всё же, он умирал. Упав на колени рядом, Эдвард впервые в жизни почувствовал себя таким беспомощным.
Заглянув в глаза брата, он увидел в них такую чистоту и добродушие, что невольно подумал — Уильям видит перед собой кого-то другого. Быть может, свою дорогую жену или любимого сына. Но слова, сказанные им в следующую минуту опровергли это предположение:
— Прости меня, Эдвард. Я лгал тебе. Лгал всё это время, по своему малодушию и слепой вере словам отца. Я смотрел, как тебя загоняют в тень и ничего не делал, — каждое новое слово давалось ему всё тяжелее. — Я должен... Должен был помочь, должен был... Сказать тебе!
— Молчи, тебе нужно поберечь силы, — уговаривал Эдвард. Он посмотрел на его почти опустошённую Звезду. — Их и без того почти не осталось.
— Мне уже ничто не поможет, но ты должен знать, — его голос стал хриплым, — в день твоей Проверки отец нарочно подменил твою Звезду чужой. Он думал, что так спасёт и тебя, и Звёздные часы. Услышав идею, что ты высказал, он боялся вручать тебе дар Хранителя, даже если Чёрным Пиратом был рождён кто-то другой. Я занял твоё место, Эдвард. Но твоя Звезда чиста.