Молния, сверкнувшая за окном и озарившая Мастерскую, не могла ослепить больше; гром, последовавший за этим, не мог поразить сильнее. Эдварду показалось, будто из раны, которую он носил в себе всё это время, выдернули кинжал, что причинял нестерпимую, но, увы, не смертельную боль.
— Я — Хранитель Звёзд, — прошептал он, всё ещё не осознавая этой чужой и такой невероятной правды. Долгие годы учёбы, стараний и ошибок, порой даже злости, слёз и отчаяния, ради редких слов похвалы со стороны отца. И одна желанная, холодная и такая далёкая цель. Да, Звёздные часы всегда были рядом — стоит протянуть руку, но в тоже время они оставались недосягаемы. Вплоть до того дня, который впоследствии он всеми силами старался забыть.
Неужели, он свободен? Неужели он сможет отпустить всю эту злобу? Почти всю свою жизнь он пребывал в твёрдой уверенности, что сила Хранителя сделает его счастливым. Правда же заключалась в обратном — для того, чтобы обрести душевный покой, ему нужно было бежать от этой силы. Правда ранила его сильнее, чем ложь, и она же даровала ему свободу.
Эдвард распахнул глаза. Всего несколько минут забытья, а он точно попал в плен глубокого сна. Вокруг всё та же великолепная зала и мятежные волны Небесного моря, замершие Звёздные часы. И его младший брат, лежащий тихо и неподвижно. На его лице читалось такое умиротворение, какое может постичь лишь тот, кто переступил границу миров. Ужас возможной потери окатил Эдварда ледяной волной.
— Нет! — воскликнул он, припадая к груди брата и надеясь услышать сердцебиение. — Нет, нет, нет. Уильям, ты слышишь меня? Очнись, прошу! Ещё не поздно! Я смогу, я...
В безумной лихорадке мыслей его взгляд метался от одного предмета к другому. Эдвард подбежал к злополучному стеклянному шару: Звезда Уильяма слабо лучилась золотистым светом. Надежда ещё есть!
«Ты так хотел, чтобы я держался от них подальше. Но у меня нет другого выхода! Прости, отец» — с этой мыслью он дёрнул на себя рычаг подачи энергии из резервуара. Жгучая нарастающая боль прошлась от ладони к плечу, заставив его до скрежета сжать зубы. А далее всё в уже знакомом, но обратном порядке — четыре ромбовидные кнопки, полное имя, центральная кнопка. И вот уже полная яркой энергии, живая и лучистая Звезда маленького Рэймонда Уильяма Брайтстара летела ввысь, чтобы вернуться в Небесное море и подарить своему подопечному долгие годы жизни.
С трудом переводя дух, едва сдерживая предательские слёзы от мучительной боли, Эдвард приказал себе собраться с силами. Каждая минута промедления стоила слишком дорого, и он не мог позволить себе тратить это богатство на себя. Вот уже третья Звезда за этот вечер должна была оказаться в Мастерской, даже если ради этого её подопечному придётся сгореть в пламени призрачного огня.
— Прошу, — молил Эдвард, — последний раз в жизни. И более я никогда в жизни не подойду к этой чёртовой машине!
Время двигалось всё дальше, отнимало всё больше и ничего не давало взамен. Как же может Звезда называться главной помощницей и спасительницей, если не желает поскорее спуститься и помочь ему в том, что было так важно?
Он и сам не отдавал себе отчёта в том, насколько сильно хотел спасти брата. Он так надеялся, так жаждал и верил! Он так хотел, чтобы у семьи Брайтстар был шанс начать жизнь с чистого листа — без Звёзд и Созвездий, без прошлых обид, подозрений и лжи. Вспомнить, что прежде всего они были семьёй, а не безропотными служителями Звёздных часов.
Зала расплывалась перед глазами, а предметы в ней двоились, руки горели от боли, а ноги отказывались держать. Мысли ежеминутно теряли смысл и обретали вновь, но тот был уже совершенно иным. Но Эдвард дал слово — выстоять несмотря ни на что. Уильям выдержал эту пытку ради своего сына, значит и он выдержит её ради него самого. Он знал все движения наизусть, и мог бы провести ритуал даже с закрытыми глазами, если бы Звёздные часы дали ему шанс всё исправить! Но никому ещё не удавалось нарушить наложенную на них печать и остаться безнаказанным.
Когда Звезда Эдварда — яркая и чистая, излучающая тёплый золотистый свет — со звоном приземлилась в стеклянный шар, древний механизм издал громогласный протестующий грохот. Сразу из нескольких отверстий на корпусе вылетел сноп огненных искр, которые тут же растаяли в воздухе.