Позади раздался серебристый звон спустившейся Звезды — белой, излучавшей холодный голубоватый свет и — невероятно — почти полностью заполненной тёмным туманом. Он клубился и извивался, подобно призрачной ядовитой змее. Такого Рэй не видел никогда прежде.
Когда мистер Бартлетт почти забрал револьвер из рук угрожавшей им женщины, та словно обезумела. Вцепившись в оружие, она стала вырываться и кричать, даже пыталась выстрелить, но изобретатель изо всех сил старался это предотвратить. Рэй бросился ему на помощь, но тот нарочно отошёл в сторону, уведя за собой и женщину в чёрном.
Дальше всё происходило как во сне: их отчаянное противостояние выглядело пугающим и сумбурным. Оба оказались совсем рядом с распахнутым окном. Когда мистер Бартлетт в очередной раз обернулся, на его лице алела свежая царапина. Та же, что её нанесла, походила на злую колдунью из детской сказки: светящиеся безумием глаза, растрёпанные чёрные волосы и злобный оскал.
— Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу вас обоих! — каждый новый возглас давался всё труднее. Борьба за ускользающее сознание и заветный револьвер отняла почти все её силы. Покорно опустив руку с оружием, она, казалось, готова была сдаться. А может, это была всего уловка? Ведь в следующий миг на дне её глаз отразилось непоколебимое решение, которое Рэй разгадал первым.
«О, нет! Пожалуйста, только не он» — эта мысль пронеслась, как стрела и попала точно цель. Ту цель, которую хотела поразить Мэрибель Брайтстар.
Выбежав на середину залы, Рэй закричал изо всех сил:
— Не стреляйте!
Его голос ударился о стеклянные сосуды и металлические изобретения, прокатился по всей Мастерской Звёзд, взвился к высокому потолку. И внезапно стих, когда его заглушил другой, куда более громкий — голос выстрелившего револьвера. А вместе с ним померкли на небе Звёзды, замерли стрелки на всех часах, прекратилась буря за окном. Даже Звёздные часы — древние и великие — преклонились перед лицом наступившей тишины.
Рэю показалось, будто в его грудь со всей силы врезалась крупная птица; дыхание украл ворвавшийся ветер; перед глазами сгустилась вязкая темнота. Он успел выхватить из её плена всего два видения — это была женщина, на лице которой читалось мстительное удовлетворение; а ещё это был человек, в чьих глазах застыли ужас, боль и отчаяние. Тот человек, которого в эту самую минуту Рэй окончательно за всё простил, и хотел бы сказать об этом, но силы покидали его всё стремительнее.
Его оставили даже Звёзды, покорно отступив перед ликом Тьмы. Она пришла тихо и неспешно, забирая все радости этого мира — цвета, запахи и звуки, мечты, надежды и воспоминания. В её шёлковом иссиня-чёрном плаще скрылось всё, что ещё недавно виделось значимым и долговечным. И Рэй так же послушно взял её за руку, и отправился в этот далёкий неизведанный путь. Но он даже был этому рад. Ведь так сильно, так невыносимо сильно устал.
Глава XI. Последний Хранитель
Волны несли вперёд лодку, и та качалась на них, как детская колыбель. Сидел в лодке мальчик, чьи глаза казались глубже океана и ярче Звёзд. Но был он так печален, задумчив и одинок, что даже красоты Небесного моря не привлекали его взор. Ветер попутный и ласковый, плеск тёмных волн, белый свет впереди — далёкий и желанный. Путь этот не был им выбран, но должен быть пройден.
Время разливалось по морю, оно никуда не спешило и никого не ждало. Здесь нашло оно свой тихий приют, а на Землю проливалось дождями и осыпалось снегами — оттого и казалось людям, что оно утекает сквозь пальцы. Но мальчику, что сидел в лодке, Время стало безразлично. А всё же, на Земле или в Небе, всему положен свой конец. И путь его — долгий и сиротливый, завершился тоже.
Принесли волны лодку к высокой арке, а на вершине её сияла Белая Звезда, которой не было равных во всём Небесном море. Та, что выстояла против Чёрного Пирата; та, что видела людскую ложь и правду, любовь и ненависть, боль и счастье; та, что могла исполнить желание лишь того путника, чья душа чиста, а помыслы бескорыстны.
И лодка мальчика прошла сквозь великую арку, и каменные птицы остались неподвижны, и голос Белой Звезды зазвучал серебряной трелью: