Бросив на мальчика холодный взгляд, она обратилась к служанке:
— Ты можешь идти.
Та сделала быстрый реверанс и, не поднимая глаз, удалилась. Мисс Мелтон снова посмотрела на Рэя:
— Как твоё имя?
От резкого звука её голоса он невольно вздрогнул. Хотел было ответить, но понял, что не может вымолвить ни слова, так пересохло в горле. Он сделал глубоких двох и сильно закашлялся.
— Хочешь пить?
Рэй робко кивнул.
— Жди здесь, — мисс Мелтон указала на низенькую скамью в углу кухни.
Она скрылась за углом, а Рэй осторожно присел на край скамьи. Помимо строгой женщины в чёрном здесь находились ещё четверо: две девушки в белых передниках чистили столовое серебро, полный розовощёкий повар готовил обед, а пожилой мужчина курил трубку, сидя у печи. Они с интересом рассматривали оборванца, но стоило Рэю встретиться с кем-нибудь из них взглядом, как те быстро отводили глаза и вновь принимались за свои дела.
Желая скоротать время, мальчик решил оглядеться: два деревянных стола, развешанные по стенам кастрюли, половники и сковороды; в открытом шкафу — горы тарелок, чашек, соусников и другой разнообразной посуды.
Свет газовых ламп окрашивал стены из коричневого кирпича в тёплый медовый цвет, а жаркое пламя, запертое в тесных пределах печи, отбрасывало на пол широкие оранжевые полосы. Вся кухня была объята жаром и уютом. Вероятно поэтому, даже невзирая на некоторую неловкость, Рэй ощущал себя в покое и безопасности; вскоре его порядком разморило, и он не сразу услышал раздражённый голос:
— Долго мне ещё ждать?
Вскочив с места, он едва не выбил из рук мисс Мелтон протянутый ему стакан воды. Не единожды извинившись и поблагодарив, он осушил его в один миг. И понял, что с лёгкостью мог бы выпить ещё столько же, но попросить не осмелился.
— Теперь ты, наконец, можешь назвать своё имя?
— Рэй, — сказал мальчик и вдруг вспомнив, как звучит его полное имя, спешно поправился, — то есть Рэймонд.
Мисс Мелтон смерила его пренебрежительным взглядом и усмехнулась, точно говоря: «это имя, похоже, единственное, чем ты можешь похвастаться». Развернувшись, она бросила:
— Иди за мной.
Обогнув стол, женщина направилась к выходу. Она шла быстро и не оборачиваясь, так что Рэй едва поспевал за ней. Он шёл и всё время думал: существует ли на свете человек, которого эта суровая дама одарила бы своим расположением?
* * *
Чистый, нарядный и потому совершенно незнакомый маленький джентльмен глядел на Рэя из большого зеркала в позолоченной раме. Он был одет в белоснежную рубашку с отложным воротником, горчичный жакет, бежевые брюки в тонкую полоску и блестящие туфли с золотыми пряжками. Стоит ли говорить о наружности незнакомца? Разрумянившееся лицо, уложенные каштановые волосы и лучистые восторженные глаза… Разве возможно, чтобы этим маленьким джентльменом был он, Рэй, уличный оборванец, воспитанник работного дома, изгой приличного общества.
Рэй смотрел и будто видел себя первый раз в жизни. Теперь он воистину походил на отпрыска знатного семейства. Впрочем, купание пошло на пользу даже Мистеру Зифу. И хотя для него мытьё с мылом превратилось в настоящее испытание, он всё же стал выглядеть значительно лучше прежнего.
Настало время обеда. Гостей проводили в столовую, где должна была состояться долгожданная трапеза. Хозяин немного запаздывал, так что им представилась возможность рассмотреть здешнее убранство: большая светлая комната, выдержанная в серо-голубых тонах, длинный сервированный стол, дюжина стульев с резными спинками, фарфоровые вазы на окнах и живописные картины на стенах, сверкающая хрустальная люстра под потолком, высокий камин с мраморной полкой и двумя вычурными бронзовыми подсвечниками. Множество необычных сувениров и украшений говорили о том, что хозяин дома немало путешествовал по миру.
Стали бить часы. Рэй повернул голову на звук и тут же резко пригнулся — мимо пронеслось нечто неуловимое и щебечущее. Воспарив к самому потолку, оно обогнуло люстру и, наконец замедлившись, принялось облетать комнату. Только теперь ему удалось разглядеть поразительное «нечто» — им оказалась стайка из трёх птиц. Синие металлические крылья и хвосты, блестящие стеклянные глазки и заострённые серебряные клювы. Скреплённые крошечными винтиками, украшенные россыпью самоцветов и отправленные в свободный полёт, они казались едва ли не краше птиц, сотворённых самой природой. Снова пролетев над головой Рэя, они прощебетали переливчатую песню и скрылись в своём «домике» — часах, сделанных в виде птичьей клетки и подвешенных к потолку. Дверца захлопнулась, и в комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким тиканьем всё тех же удивительных часов.