Стоя перед Звёздными часами и сжимая в руках их неминуемую гибель, он в который раз спросил себя: окончательно ли его решение? Является ли оно верным? Справедливо ли по отношению к прошлому и будущему? И в который раз, выдержав эту изнурительную борьбу с самим собой, он дал утвердительный ответ. Даже если ему придётся поплатиться за свой выбор, он готов это сделать!
Перед ним вновь была раскрыта страница, виденная некогда прежде: ритуал уничтожения, описанный от первого до заключительного действия.
— И ключ, что дал Звёздным часам жизнь, в руках Хранителя Звёзд, сможет её отобрать, — прочёл Рэй вслух и поднял глаза на большой блестящий циферблат. — Я готов. Я готов это сделать. И я сделаю.
Ещё несколько минут тишины настоящего, которая вскоре обратится в безмолвие прошлого. Рэй протянул руку и нажал необходимую кнопку: небольшая золотая монета по центру Звёздных часов откатилась в сторону, представляя отверстие для ключа; оно повторяло форму пятиконечной звезды. Пришлось постараться, чтобы вставить в него чуть проржавевший ключ. Две надписи «Salutis et mortis» — над замочной скважиной и на ручке ключа — сложились в единую картину.
«Это должен быть я» — подумал Рэй, чувствуя, как дрожат и холодеют руки.
И опять трижды. Повернуть ключ необходимо трижды.
Раз. Мир станет прахом.
Два. Тьма — домом.
Три. Смерть — освобождением.
Повернув ключ в заключительный раз, он резко сделал шаг назад. Первые несколько минут не происходило ровным счётом ничего.
Вдруг замерли неутомимые стрелки, стало до ужаса тихо. Погас огромный циферблат, площадка погрузилась в полумрак. Вслед за этой оглушающей тишиной, раздался ужасающий грохот, точно Звёздные часы были зверем, а ключ — копьём. Они взвыли, застонали, заметались в клетке своей железной сущности. Показалось, что все механизмы в глубине разом рухнули вниз!
Звёздные часы умирали громко, страшно, болезненно. Но эти стены, возведённые Алфордом Горром, не позволяли ни единому звуку покинуть своих пределов.
Разлетались в стороны ярко-оранжевые искры, трещали разламывающиеся детали, гасли огни и разрывались цепи. Вслед за внутренним устройством стало рушиться и то, что находилось снаружи: откололся и разбился стеклянный циферблат, в его осколках затерялись часовые стрелки, со скрипучим стоном отломился большой пусковой рычаг, треснул резервуар, расплескав остатки Звёздной энергии; одна за другой падали вниз кнопки, колбы, шестерни и маятники.
Сверху вниз, словно сбрасывая металлическую шкуру, Звёздные часы обрушились наземь. Поднялся густой тёмно-серый дым и окутал их траурной пеленой. Когда же он рассеялся, Рэй медленно подошёл ближе и опустился на колени.
— Покойся с миром, — прошептал он в пустоту.
А вместе со Звëздными часами канул в лету и последний Хранитель Звëзд — Рэймонд Уильям Брайтстар.
* * *
Ветер, подобно хозяину, гордо прогуливался по заснеженному саду: перед ним покорно склонялись кусты роз и трепетали тонкие ветви деревьев. Одному Рэю, что сидел на скамье с письмом в руках, эти чары были безразличны. Всем его существом завладели строки, прочитанные нынешним утром. Они чудились ему в проплывающих мимо облаках, врывались в сознание отдалёнными звуками, бесконечным круговоротом прокручивались в памяти. Но ему захотелось вновь прочесть их, чтобы хотя бы мысленно услышать голос, который он не услышит более никогда:
«Мой дорогой мальчик! Хотя я и постарался устроить так, чтобы выкроить для себя побольше времени, его запасы по-прежнему ограничены. Знаю, ты никогда не сможешь простить меня за всё, что произошло. Но я хочу попросить прощения и поблагодарить за то, что ты нашёл в себе силы довериться мне. Я не могу уйти, не сказав этих слов.
Клянусь тем, что для меня свято — твоей жизнью: к гибели нашей с тобой безумной родственницы я непричастен. Выстрелив, она сделала шаг назад и оступилась, но я не успел подать ей руку. К тому же, у меня было слишком мало времени — я должен был спасти тебя.
Называя мисс Мэрибель Брайтстар воплощением Чёрного Пирата, я не был уверен до конца. Её страшные деяния позволили мне сделать подобный вывод. Я давно подозревал, что экономка замышляет зло против меня и того, кто мне дорог, но ничего не мог доказать! Она была слишком хитра и осторожна. По той же причине позвал множество гостей на Рождество — так я мог пребывать в уверенности, что она не посмеет тебе навредить.