— Вот это здорово, — прошептал мальчик, подходя ближе и рассматривая замысловатое изобретение.
— Главное — не стоять у них на пути, — за спиной раздался голос изобретателя. — Это, конечно же, шутка. Ничего страшного не произойдёт. В отличие от птиц живых, эти лишены собственной воли — внутри у них не сердце, а механизм с точно заданным маршрутом. Встретив неожиданное препятствие, они благополучно облетят его, ведь их конечная цель — вернуться домой — должна быть достигнута.
— Я никогда раньше такого не видел! Это настоящее чудо! — воскликнул Рэй. Ни одно из виденных им представлений бродячего цирка не могло сравниться с этой потрясающей работой.
— Всё дело в идее, — мистер Бартлетт отодвинул стул, — а также вере и упорстве. И, конечно же…
— В любви к своему творению, — Рэй вспомнил слова самого изобретателя, которые особенно запали ему в душу.
— Верно, — улыбнулся тот. — Я и не думал, что ты прислушивался к нашей беседе с инспектором! Мне показалось, тебе было не до того.
— Просто мне очень понравились эти слова, и я их запомнил.
В этот момент на пороге появилось несколько слуг. С подносами в руках и торжественными выражениями на лицах, они медленно прошли к столу. Рэй поспешно сел на ближайший свободный стул. Мистер Зиф решил последовать его примеру, но соскользнул и упал на пол.
— Ох, Мистер Зиф! — мальчик склонился, чтобы поднять бедолагу. — Ты не ушибся?
Заметив недоумённый взгляд слуги, он незаметно посадил Мистера Зифа рядом и опустил взгляд в тарелку. Но вот новая напасть: обступившие её слева и справа вилки и ножи заставили Рэя почувствовать себя ещё более неловко. Когда он жил в работном доме, каждому воспитаннику полагалось лишь по одной миске и ложке.
Центр стола украшала долгожданная гостья — большая сочная уточка с хрустящей золотистой корочкой, посыпанная свежей зеленью и дополненная маленькими жёлтыми яблочками; её великолепный вид и восхитительный запах пробудили бы аппетит у кого угодно! Что же говорить о Рэе и Мистере Зифе, которые голодали уже не первый день.
Когда первый кусочек был положен на тарелку, Рэй замер в нерешительности: он слышал, что в высшем обществе существует множество правил (в том числе, касающихся поведения за столом), которые необходимо соблюдать. Но как соблюдать то, чего не знаешь? И вновь ему на помощь пришёл мистер Бартлетт:
— Отчего же ты не ешь?
Рэй смущённо произнёс:
— Я совсем не умею… Не знаю, как правильно.
Его растерянный взгляд, скользящий по многочисленным столовым приборам говорил значительно больше, нежели сбивчивое объяснение.
— Ах, вот в чём дело. Что же, полагаю, столовый этикет может немного подождать. К тому же, едва ли ты сумеешь усвоить хитросплетения светских правил будучи голодным.
Благо, кроме них троих (ведь Мистер Зиф тоже принимал в беседе горячее участие), не было никого, кто отнёсся бы к подобной вольности с неодобрением. И всё же, обед прошёл замечательно! Рэй не мог оторваться от вкуснейшего блюда и рассказов мистера Бартлетта о сувенирах, привезённых из разных стран, а его пушистому другу (с великодушного разрешения хозяина) доставались весьма аппетитные кусочки. Трудно поверить, но это была едва ли не первая в их жизни еда, которой они не только насытились, но и насладились. И хотя Рэй уже не помнил своих слов о «настоящем пире», ожидавшем их совсем скоро, его восторг и благодарность столь небывалому везению невозможно было описать!
* * *
«Знакомство» с Госпожой Уткой состоялось, а это означало, что настало время приблизиться к главной цели их пребывания в доме изобретателя — ответам на волнующие Рэя вопросы.