Весьма странно слышать наставительные речи из уст юнца, но ведь наставлять на верный путь его самого было попросту некому. И потому, всеми мудрыми заключениями и добродетельными поступками он был обязан исключительно собственному горькому опыту.
— Я хочу сказать, что воровать нехорошо. Нам пора отучаться от этой привычки! Завтра же мы отправимся на поиски работы.
Увы, но эта затея, вероятнее всего, была обречена на провал: никто не желал брать в подручные оборванца с улицы, да ещё и с чёрным котом в придачу. Их гнали пекари и сапожники, торговцы и кэбмены, чистильщики обуви и кузнецы. Если же кто и давал беспризорнику задание, то по его завершении далеко не всегда утруждал себя обещанным вознаграждением.
— Ну и что с того, что нас прогнали пару-тройку раз?
Мистер Зиф встрепенулся, давая понять, что его друг явно ошибся в своих подсчётах.
— Ла-а-адно, Мистер Зануда! — рассмеялся последний, — это ещё не конец…
Но его слова утонули в переливчатом звоне, появившемся будто из ниоткуда. Послышался протяжный гул, перебивший даже свист ветра; близлежащий фонарь судорожно замигал и вскоре раздался дребезг бьющегося стекла. Всё вокруг погрузилось во тьму и тишину. В душе, как и снаружи, стало тревожно и мрачно. И отчего темнота и тишина так страшны, когда предстают вместе?..
Наконец, из-за угла забрезжил свет и с каждой минутой стал разгораться всё ярче. Едва придя в себя, растерянный беспризорник отважился выйти и посмотреть, что же произошло. Голод и усталость немного поутихли и, поднявшись на ноги, он медленно двинулся вперёд, ощущая дрожь во всём теле. Более благоразумным было бы теперь бежать как можно дальше, позабыв об опрометчивой любознательности, но мальчика упорно тянуло к загадочном свету.
В первую очередь его внимание привлёк тротуар, усыпанный осколками стекла. То была разбитая витрина кондитерской «Сладкая Страна», принадлежавшая мистеру Стоуну. И вот, он увидел тот самый чарующий свет, исходивший из глубины лавки. Осторожно переступая через осколки, мальчик подошёл ближе.
— Я не один это вижу, Мистер Зиф?! — воскликнул он недоумённо, но не скрывая своего восторга.
Однако Мистер Зиф не издал ни звука, ведь он не видел ровным счётом ничего, хотя и глядел своими зоркими жёлтыми глазами на то же самое место.
Всё же, это не было игрой обессиленного голодом воображения. Внутри кондитерской мистера Стоуна, среди разнообразных пирожных и тортов, битого стекла и покосившихся табличек, лежала Звезда. Совсем такая же, какой её рисуют в детских книжках: белая и блестящая, с пятью острыми концами и ярким синеватым ореолом, парящим вокруг. Её можно было принять за украшение, к примеру, дамскую брошь. Лишь одна деталь составляла существенное исключение — драгоценности, какими бы дорогими они ни были, не сияют в темноте.
— Мистер Зиф, — прошептал мальчик, заворожённо оглядывая фантастическую находку, — кажется, мы нашли Звезду.
Быть может, в это мгновение где-то далеко во Вселенной содрогнулись Созвездия, а на Земле кто-то проснулся посреди ночи и более не смог уснуть. Быть может, где-то на другом конце Земли море яростно ударило волнами о берег. Быть может, под натиском времени обратился в пыль старинный заброшенный замок. Многое произошло в этот самый миг, и оно стоит того, чтобы рассказать об этом историю. Но время ещё не пришло. В этот миг важна лишь Звезда, спустившаяся на Землю.
Очарованный этим зрелищем, мальчуган протянул к ней дрожащую руку. Как мотылёк, безрассудный в своём мимолётном порыве счастья, он стремился прикоснуться к тому, что излучает свет. Велик ли риск обжечься? Вероятно, настолько же, насколько реально всё происходящее. А можно ли обжечься о собственные фантазии? Безусловно, да.
Но Звезда оказалась обжигающе холодной. Осмотрев её со всех сторон, беспризорник растерялся: что делать дальше? Уйти или остаться? Как рассказать об этом и стоит ли это делать?