* * *
Получив известие о смерти друга, мистер Бартлетт незамедлительно отправился в город, чтобы узнать дату похорон. Уезжая, он сказал Рэю, чтобы тот чувствовал себя свободно в Старрэйн-Мэнор, а сам он вернëтся так скоро, как только сможет.
Когда белесый туман окончательно поглотил экипаж, Рэй отошëл от окна и оглядел холл — большой, пустой и такой чужой без мистера Бартлетта. Но делать было нечего, и мальчику пришлось смириться с необходимостью провести большую часть дня в одиночестве.
Старрэйн-Мэнор был так велик, что новому обитателю понадобился бы не один час, чтобы исследовать его полностью. Пока же Рэй довольствовался только первым этажом. Большая гостиная с камином, мягкими креслами и пуфами; уютная библиотека со множеством самых разнообразных книг; комнаты отдыха и гостевые. Картины, свечи, статуэтки, портьеры, зеркала и часы… всё в этом доме казалось ему особенным. Каждый предмет словно хранил свою неповторимую историю.
Путешествуя из комнаты в комнату, он сам не заметил, как очутился на пороге кухни. Дверь была чуть приоткрыта, и через проём мальчик мог слышать, о чём говорили слуги.
— Перед отъездом хозяин выглядел расстроенным, — сказала одна из служанок.
— Ещё бы, — подхватила другая, — ведь он узнал о смерти своего старого друга. Вероятно, вернётся он нескоро.
— О, это, верно, тот пожилой джентльмен, об убийстве которого писали в газете? Как это ужасно! Ведь он однажды приходил сюда, чтобы встретиться с хозяином. И за что только могли убить такого пожилого джентльмена?
В голосе девушки слышалось искреннее сожаление. Разумеется, причиной тому было отзывчивое девичье сердце, готовое сочувствовать даже упавшему в реку камню.
Вдруг в разговор вмешался ещё один человек — его грубый хриплый голос напоминал потрескивание засорившегося дымохода. То был Джордан, старый работник, которого Рэй видел ещё вчера курящим трубку у печи. Он и теперь сидел на своём привычном месте, хмуро глядя в огонь. Прерываясь на раскатистый кашель, он обратился к девушке:
— Пожалеть ума хватило, а догадаться не нашлось. И так ясно: деньги всему виной. Пожилой джентльмен расплатился жизнью за свой толстый кошелёк.
— Как это ужасно, — вздохнув, повторила служанка.
— Есть вещи и пострашнее на этом свете, — проворчал старик в ответ.
Этот разговор продолжался не более нескольких минут, но Рэю было неловко, что он стал его невольным слушателем, а потому поспешил уйти. От одной мысли о разоблачении у него вспыхнули щёки.
Устав бесцельно бродить по дому, мальчик решил вернуться в свою комнату, где его ждал Мистер Зиф. Здесь он оставил его перед тем, как отправился провожать мистера Бартлетта.
Рэй уже шёл по галерее, когда услышал окликнувший его голос:
— Подождите!
Обернувшись, он увидел горничную Энни, что вчера проводила его в кухню. Подбежав, она сообщила:
— Вас желает видеть мисс Мелтон, — и, понизив голос, добавила, — она крайне недовольна.
Лицо девушки выглядело встревоженным. Но при упоминании грозной экономки, Рэй и сам не на шутку взволновался. Он понятия не имел, зачем мог ей понадобиться или вызвать подобное недовольство.
Следуя за Энни, не проронившей больше ни слова, мальчик мысленно перебирал события последних дней, но так и не смог припомнить ничего такого, за что его следовало бы отчитать. Вслед за этим в памяти всплыли наказания работного дома: тёмный сырой карцер, лишение пищи, избиения. Даже теперь, зная, что никто не посмеет издеваться над ним, Рэй невольно содрогнулся при воспоминании о той жестокости, что ждала провинившихся в работном доме.
Наконец, они оказались в кладовой. Как и в прошлый раз, горничная робко доложила о появлении Рэя и бесшумно удалилась. Оставшись один на один с мисс Мелтон, он украдкой взглянул на неё. Вид экономки не сулил ничего хорошего: скрещенные на груди руки (одна, как ни странно, была перевязана белой тканью), брови, сдвинутые к переносице и прищуренный взгляд, устремлённый на полки с запасами.
— Не стой на пороге. Проходи.