Рэй смотрел на мистера Бартлетта и едва узнавал его: бледное лицо, потухший взгляд, усталый голос. Сейчас он совсем не был похож на того обаятельного, энергичного, красноречивого джентльмена, что спас беспризорника от тюрьмы. Но стоило ли удивляться столь резкой перемене? Ведь мистер Бартлетт потерял друга, старого друга. Теперь он никогда уже не сможет пожать ему руку или услышать дружеский совет, рассказать о том, что тревожит или вспомнить былые времена. Нападение ради наживы положило конец всему.
«А ведь мистер Бартлетт и сам нуждается в отдыхе, тишине и покое» — думал Рэй, глядя на его измученный вид.
Но тот не принимал никаких возражений, так что мальчику пришлось отправиться в свою комнату и ждать новостей. Открыв дверь, он тоскливо оглядел беспорядок, устроенный им самим в попытках отыскать Мистера Зифа. Вид измятой постели, опрокинутых стульев и раздвинутых портьер заставил его снова испытать отчаяние, испуг и тревогу. Ему казалось, что всё происходящее — лишь дурной сон, что никак не желал заканчиваться. Присев на край кровати, Рэй опустил голову на руки и тихо заплакал. Однажды он уже потерял друга, неужели ему суждено пережить это вновь? Неужели он испытал мало боли? Неужели заслужил подобное наказание? Он не мог жить без Мистера Зифа — единственного, кто прошёл с ним через все невзгоды бесприютной жизни, кто вселял в него надежду и дарил силы не сдаваться.
Рэю показалось, что так он просидел до самой ночи (на самом же деле часы едва пробили семь), когда за дверью послышался тихий осторожный шорох. Он подошёл ближе и прислушался — звук повторился снова. Взявшись за ручку, мальчик медленно открыл дверь, оглядел тёмную галерею и вдруг заметил тень, промелькнувшую сбоку. Он шагнул за порог, пригляделся… и не смог сдержать счастливого восклицания:
— Мистер Зиф!
Опустившись на колени, Рэй подхватил своего пушистого друга на руки и крепко стиснул в объятиях:
— Где же ты был, глупыш? Где ты был?! Я так волновался за тебя!
Отстранив его от себя, мальчик ожидал увидеть неизменно лукавый взгляд и настороженно-заинтересованные ушки, но ничего подобного он не увидел. Мистер Зиф выглядел плохо: затуманенный взгляд полуприкрытых глаз и уши, плотно прижатые к голове. Он явно был болен. Бессильно уронив голову, Мистер Зиф затих на руках Рэя, а глаза его закрылись окончательно.
Глава VI. Вредители в доме
В тот миг, когда Мистер Зиф закрыл глаза, а его маленькое тельце отяжелело, Рэю показалось, что в его сердце вонзилась длинная острая игла и прошла насквозь. Ему показалось, что он слышит, как из невидимой раны на пол падают капли крови. В этом размеренном стуке ему чудился голос, что всё это время звучал в его голове, убивая всякую надежду: «воры, как правило, получают по заслугам».
— Мистер Зиф! Что с тобой? Мистер Зиф! — мальчик звал и пытался привести друга в чувство, но тот не подавал никаких признаков жизни. — Пожалуйста, Мистер Зиф! Открой глаза, посмотри на меня. Мистер Зиф…
Воспоминания о том дне, когда Мистер Зиф получил своё необычное имя пронеслись перед Рэем, как листва, гонимая осенним ветром. Добрый поступок, дерзкая кража, искреннее сострадание и новый путь — день, когда посреди пасмурной серости зажёгся трепетный, но стойкий огонёк их невероятной дружбы.
* * *
Год назад.
Лондон, Карнаби-стрит.
Это был обычный день — счастливый и беззаботный для одних, тоскливый и безнадёжный для других. Рэй скрывался от взглядов прохожих в тесном проулке, окружённый стенами заброшенных зданий. Он наблюдал за снующими мимо кэбами, телегами и людьми, стараясь отвлечься от тягостных мыслей и невыносимого чувства голода. В очередной раз ему ничего не удалось заработать — грубый мясник заставил его выполнить уйму работы, а затем прогнал, не заплатив ни пенни. Так поступали многие — соглашаясь взять мальчишку подмастерьем, вскоре выставляли его ни с чем, прекрасно зная, что за это не придётся держать ответ. Кто же станет вступаться за беспризорника?
Красть еду Рэй себе позволить не мог. И неприятие воровства было не единственной тому причиной. В глубине души мальчик понимал, будь у него чуть больше сноровки, он пренебрёг бы этой святой заповедью ради спасения от голодной смерти. Но Рэй никогда не отличался ни ловкостью, ни крепким сложением, а потому частенько получал суровые наказания в дисциплинарном доме. С тех пор прошло больше полугода, однако он так и не научился всем тонкостям выживания на улице.