Выбрать главу

Джозеф прошëл в комнату, дружелюбно улыбнулся и, склонившись над Мистером Зифом, внимательно его осмотрел. Он осторожно приоткрыл его глаз, нащупал пульс и, подойдя к хозяину, шепнул ему несколько слов. Мистер Бартлетт в ответ молча кивнул и перевëл взгляд на Рэя:

— Дружок, нам с тобой лучше подождать в другой комнате.

И хотя Рэю совсем не хотелось оставлять Мистера Зифа, он вынужден был согласиться. Оставалось лишь надеяться на того, кто мог ему помочь. Пока они с мистером Бартлеттом спускались по лестнице, последний старался приободрить мальчика:

— Джозеф — знаток своего дела! Однажды моя лучшая лошадь подвернула ногу, и я уже было думал, что придётся попрощаться с Красоткой Милли. Но Джозеф сумел…

Однако Рэй почти не слушал и, как бы предосудительно это ни было, но самочувствие Красотки Милли не слишком его волновало. Поглощённый переживаниями о своём друге, он не мог думать ни о чём больше.

Казалось, часы напрасно нарушали тишину своим тиканьем, а время давно замерло на месте. Не в силах просидеть и минуты, Рэй принимался ходить по комнате, нервно кусая губы. Он понимал, что ничем не в силах помочь и оттого чувствовал себя ещё подавленнее. Мистер Бартлетт более не предпринимал попыток успокоить его, лишь молча сидел у камина и смотрел на огонь. Царившая в гостиной атмосфера была пропитана томительным ожиданием.

Но вот дверь едва слышно приоткрылась, и на пороге скромно появился Джозеф. Рэй сделал несколько быстрых шагов и обратил на него полный надежды взгляд.

— Всё в порядке. С вашим котом всё будет хорошо. Только ему нужен покой. И питание нужно особое. Я всё расскажу…

— Я могу его увидеть? — не выдержал Рэй.

— Конечно, — мужчина по-доброму улыбнулся и добавил, — забота ему тоже сейчас нужна.

Тут мальчик бросился вон из гостиной, на ходу выкрикивая слова благодарности:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо вам!

Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, он мигом преодолел длинную лестницу, затем галерею и наконец ворвался в комнату. Мистер Зиф по-прежнему лежал в кресле, но выглядел значительно лучше, чем прежде: глаза его были открыты, уши стояли торчком, а хвост, словно маятник, лениво качался из стороны в сторону. Завидев Рэя, он хотел было встать, но лапы его подкосились — слабость давала о себе знать.

— Лежи, не двигайся! — предостерёг Рэй, опускаясь перед ним на колени. — Тебе прописали полный покой. Всё обошлось. Теперь всё будет хорошо.

Он ласково гладил кота по голове, на что тот отвечал тихим благодарным урчанием. Прижавшись лбом к голове Мистера Зифа, Рэй благодарил судьбу за то, что услышала его мольбы. Благодарил добряка Джозефа за его необычайное умение возвращать к жизни бедных животных. Благодарил мистера Бартлетта за проявленные им чуткость и заботу. В эту минуту он вдруг понял, как легко потерять покой и как непросто его вернуть.

Тихий стук в дверь вырвал мальчика из круговорота чувств и мыслей. Пришедшая служанка сообщила, что хозяин просит его спуститься в гостиную.

«Мистер Бартлетт наверняка хочет сказать мне что-то важное» — подумал Рэй, а потому незамедлительно отправился вниз.

Проходя холл, он бегло глянул в окно — на улице окончательно стемнело, и единственным источником света в доме стали свечи, что храбро отражали натиск темноты. И всё же, куда страшнее была темнота, что сгущалась в его тревожных мыслях. Ведь благополучный исход вовсе не давал ответа на вопрос, что послужило причиной.

Когда Рэй вошёл в гостиную, мистер Бартлетт сидел в своём кресле.

— Как самочувствие Мистера Зифа? — спросил он, завидев мальчика.

— Он ещё очень слаб, но я надеюсь, что он быстро поправится.

— Как ты думаешь, что с ним произошло?

— Я не знаю, сэр, — искренне ответил Рэй, качая головой. — Сколько я ни думал обо всём этом, мне в голову не приходит ничего толкового.

— Хорошо, тогда ответь мне на последний вопрос. Обещаю, что не стану ругать ни тебя, ни твоего друга.

Рэй с готовностью кивнул.

— Скажи, мог ли Мистер Зиф украсть еду из кухни? Это важно, Рэй. Это очень важно.

— Нет, сэр, нет, — горячо запротестовал Рэй. — Мистер Зиф ни за что не стал бы воровать!

— Но позволь узнать, почему же тогда ты дал ему такое странное имя?