Спрятал учëный Звëздные часы от чужих глаз и только сыну своему передал священный долг править ими. Тот же передал своей дочери, и так длилось и длиться будет, пока живо мироздание, и живы Звëздные часы.
* * *
Мистер Бартлетт закончил рассказ. На столе перед ним по-прежнему лежала закрытая книга. Но ему не требовалось открывать еë, чтобы поведать историю Звëздных часов: он знал еë наизусть. Так, словно это была его собственная история.
— Алфорд Горр был великим учëным и изобретателем, — подытожил он.
Эта легенда могла оказаться выдумкой, но перед глазами Рэя было неоспоримое доказательство — Звëздные Часы.
— Всего один человек смог создать такой удивительный механизм, — проговорил Рэй, изучая взглядом каждую деталь. — Это невероятно!
— Потому его и создал именно Алфорд Горр — он поверил в то, что на свете нет ничего невероятного. Он трудился, верил и снова трудился. Только так достигаются цели. И хотя самого учëного давно нет на свете, его творение продолжает жить и исполнять своë предназначение. Чëтко и слаженно, совсем как часы.
На последних словах мистер Бартлетт по-доброму подмигнул Рэю, на что тот ответил искренней улыбкой. Взяв в руки «Историю Звëздных часов», изобретатель подошëл к шкафу и поставил её на место. А через несколько мгновений задумчивого созерцания книжной полки, негромко, но твëрдо произнëс:
— Ты имеешь право знать: твой отец погиб при пожаре.
Глава VIII. Лицо в зеркале
«Прежние хозяева были странными людьми».
«Хозяин был очень молчалив и угрюм. Бывало, его не видели по нескольку дней, хотя все знали, что он не уезжал из дома».
«Поговаривали даже, что в Старрэйн-Мэнор есть потайная комната, в которую не каждый может войти».
«Жена его тоже порой вела себя странно. Однажды она пыталась отравиться, её чудом спасли!».
Бесконечный круговорот слов — они вращались и подпрыгивали, вспыхивали и исчезали. С тех пор, как Рэй узнал загадочную историю прежних хозяев Старрэйн-Мэнор, она не выходила у него из головы. Стоит ли говорить, что услышанное от мистера Бартлетта только усилило его тревогу:
«Твой отец погиб при пожаре».
Рэй не помнил своих родителей, и даже имя отца открылось ему совсем недавно. Но боль, которую он испытывал, думая об их гибели, была по-настоящему мучительной. Прежде его согревала слабая надежда на то, что когда-нибудь ему посчастливится увидеться с ними… но теперь она сгорела в огне суровой правды. Лишь воспоминания дарят нам возможность любить близких, когда их больше нет рядом.
«Всему виной моё неуёмное любопытство! Если бы я не стал так упорно расспрашивать Энни, всё было бы иначе» — в очередной раз сокрушался мальчик, проходя мимо гостиной, где впервые услышал историю Старрэйн-Мэнор.
На лестнице раздались шаги, он поднял голову — со второго этажа, держа в руках стопку бумаг, спускался мистер Бартлетт. Погружённый в их изучение, он заметил Рэя только перешагнув последнюю ступень.
— Ах, это ты, дружок! Почему ты бродишь здесь в одиночестве? Тебе нездоровится?
Разумеется, он заметил перемену, что произошла с Рэем после разговора о родителях — мальчик стал более задумчивым и молчаливым. Казалось, даже потерял интерес ко всему, чем прежде был так увлечён: будь то Звёздная система или предстоящее путешествие.
— Я в порядке, сэр, — коротко ответил Рэй и постарался изобразить подобие улыбки. Однако улыбаться, когда на это нет душевных сил, задача не из лёгких.
— И всё же я вижу, тебя что-то беспокоит.
— Я всё время думаю о родителях, — сказал Рэй после непродолжительного молчания. — Какими они были? Любили ли они меня? И почему всё вышло так ужасно?
Он не ждал ответов на эти вопросы и произнёс всё это вслух лишь потому, что более не мог держать в себе. Но к его удивлению мистер Бартлетт сказал:
— Они были хорошими людьми, Рэй. И очень любили тебя. Но порой даже хорошие люди совершают ошибки, думая, что поступают правильно.
— Какую же ошибку совершили они?
Мистер Бартлетт хотел было ответить, но помедлил, будто выбранные слова в последний момент показались ему неподходящими. Он по-отцовски погладил Рэя по голове и сказал: