«Значит, завтра. Завтра утром я покончу с этим. А сейчас нужно попытаться уснуть. Нужно попытаться» — успокаивал он себя. Заботливо укрыв Мистера Зифа, мальчик закрыл глаза и постарался не думать о том, что спрятано в его пиджаке.
Так началась история, которая навсегда изменила Небесное Море, Звёзды и Созвездия. Навсегда изменила Звёздные часы.
_____________________________________
* Thief — воришка, мелкий жулик
Глава II. Господин изобретатель
— Мистер Стоун, прошу вас, держите себя в руках!
Невозможно было упрекнуть инспектора Клэйтона в том, что он прилагал недостаточно усилий, стремясь успокоить хозяина кондитерской под названием «Сладкая Страна». И всё же его старания были тщетны: мистер Стоун пребывал на грани нервного срыва. Это был невысокий полноватый мужчина лет сорока, от природы наделённый большими руками, огненно-рыжими волосами и необычайно громким голосом. Казалось, его наружность вовсе не сочеталась с искусной работой кондитера. Тем не менее, он был мастером своего дела и, как сам он выразился в порыве отчаяния: «посвящал ему всё пламя своей души». Придя же нынешним утром в свою лавку, мистер Стоун был варварским образом лишён такого удовольствия. Вместо этого его ждала крупная неприятность: витрина, обычно привлекавшая прохожих аппетитным видом шоколадных тортов, свежих булочек и пышных бисквитов, была вдребезги разбита! И всё вышеупомянутое, а главное — денежная касса — могли оказаться в распоряжении первого же ночного вора, не преминувшего воспользоваться лёгкой добычей.
Выронив от ужаса ключи, мистер Стоун собрался было бежать за полицией, но вовремя опомнился и отправил за ней своего подмастерья. А спустя пару минут, то ли для верности дела, то ли для привлечения внимания, набрался духу и закричал: «Ограбили! Полиция!». Впоследствии кондитер не без стеснения вынужден был уточнить, что кражи на самом деле не произошло. Однако это ничуть не умаляло тех убытков, какие он понесёт, пока витрина не будет восстановлена. Мистер Стоун рвал и метал, грозясь «закатать разбойников в крутое тесто»! Стоит отметить, инспектор Клэйтон ничуть не сомневался в серьёзности его намерений, с опаской поглядывая, как кондитер воинственно размахивал в воздухе скалкой. Но где же искать виновников происшествия, если нет ни улик, ни свидетелей?
— Не припомните, в котором часу вчера вечером вы закрыли магазин?
— Кондитерскую мастерскую! — возмущённо поправил мистер Стоун. Он неизменно приходил в негодование, когда его драгоценное детище называли обыкновенным «магазином». — Я закрываю «Сладкую Страну» ровно в семь часов вечера.
— Это точно? Вы не ошиблись?
Лицо мистера Стоуна приняло обиженно-горделивое выражение. Он обхватил скалку руками и прижал к груди, точно это был его верный меч:
— Это традиция, соблюдаемая годами, инспектор! В ней не может быть ошибки.
— Хорошо-хорошо, — отмахнулся инспектор Клэйтон, в задумчивости покусывая карандаш. Он всегда делал так, когда не знал, что делать. Судя по состоянию пишущего предмета, подобное случалось с ним довольно часто. — Вы сказали, что заявление о краже было поспешным. Уверены, что ничего не пропало?
— Как будто нет, — замялся кондитер. — Не могу утверждать наверняка: я был слишком потрясён!
— Понимаю. Сержант! — инспектор окликнул молодого человека, со скучающим видом бродившего вокруг. — Ступайте с мистером Стоуном и осмотрите мага… я хотел сказать, кондитерскую мастерскую! Быть может, что-то действительно украдено. Тогда, во всяком случае, нам будет за что зацепиться.
Когда эти двое скрылись из виду, он подошёл к эксперту полиции, «колдовавшему» над разбитой витриной. Мистер Брайан Робби — седой человек в больших роговых очках и длинном сером пальто; аккуратный, сдержанный и внимательный — он словно являлся воплощением выбранной им профессии. Держа в руках кисточку и лупу, он тщательно осматривал и очищал каждый сантиметр места происшествия. В небольшом чемоданчике, стоявшем поблизости, расположились другие необходимые инструменты.
— Ну, что скажете? — без особого интереса спросил инспектор. — Когда было совершено нападение?
Мистер Робби усмехнулся, продолжая рассматривать осколки стекла через лупу:
— Смею заметить, что витрина — не человек, а потому, назвать этот случай «нападением» никак нельзя. Впрочем, так же, как и определить время преступления: ведь на стекле, в отличие от человеческой плоти, не остаётся ран. Оно просто разбивается.