— Этого негодяя зовут Роджер Тэтчер, но большинству он известен как Кошачий Глаз, — сказал инспектор. — Он главарь банды «Острые когти», одной из самых опасных в Лондоне. В ней собрались отъявленные головорезы. Мы ищем их уже несколько лет. Однажды удалось поймать одного, но по пути в Скотленд-Ярд его застрелил кто-то из подельников. Кошачий глаз тщательно оберегает своё логово, а потому не гнушается даже подобным.
Немного помолчав инспектор Клэйтон, точно устыдившись своей излишней разговорчивости, наставительно произнёс:
— Я бы не советовал вам разгуливать по городу в такое позднее время, чтобы не стать лёгкой наживой для преступников, — и, словно для самого себя, добавил, — именно из-за таких беспечных господ у Скотленд-Ярда не переводятся заботы.
— Благодарим за предостережение, господин инспектор! — отозвался мистер Бартлетт. — Мы обязательно примем всё услышанное к сведению. Верно, Рэй?
Мальчик рассеянно кивнул в ответ. Инспектор Клэйтон бросил на собеседников скептически-надменный взгляд и отправился дальше вразумлять легкомысленных прохожих. Когда он скрылся из виду, Рэй тихо вопросил:
— Как же так?
— О чём ты? — не понял мистер Бартлетт, жестом приглашая его продолжить путь.
— Об этом человеке, Кошачьем Глазе. Ведь он, — мальчик понизил голос, — убийца?
Мистер Бартлетт кивнул.
— Тогда почему же он до сих пор на свободе?! Почему его никак не удаётся поймать?
— Понимаешь, Рэй, это сложно, чтобы объяснить сразу и без ошибки, — начал мистер Бартлетт после некоторого раздумья. — Справедливость не всегда приходит вовремя, но оттого она не перестаёт быть справедливостью. В этом мире живут самые разные люди — хорошие и плохие, но чаще несущие в себе и свет, и тьму. Случается даже, что хороший человек однажды переходит на тёмную сторону, а плохой — на светлую. Попробуй представить, что наш мир — это большой стеклянный шар.
— Как те, что стоят в вашей Мастерской?
— Да, — подхватил изобретатель, — почти. Только старый, пыльный, покрытый трещинами стеклянный шар. Его разрушает изнутри людская злость, чернит их бесчестие и толкает в пропасть их коварство. Кажется, ещё немного — и он не выдержит. Упадёт, разбившись на мелкие осколки. В этом виноваты лишь мы сами. Но у нас есть то, что может его спасти.
— Звёздные часы, — без промедления ответил Рэй.
— Да. Но и не только они. У нас есть силы, возможность и вера в лучшее. И самое главное — желание помочь этому миру. Если каждый человек предпримет хоть что-то для достижения этой великой цели, я уверен — она будет достигнута.
Рэй посмотрел на медальон. Внутри, как и всегда, кружились в причудливом танце крохотные белые звёздочки. То опускаясь, то снова взмывая вверх, они словно шептались между собой на языке, понятном лишь им одним. Прежде мальчику нравилось подолгу наблюдать за этим зрелищем. Когда ему было особенно холодно, страшно и одиноко, он доставал медальон и смотрел, как десятки маленьких звёздочек живут в своём прекрасном мире, и ему становилось легче. Сквозь пелену инея, то и дело покрывавшего стеклянный купол, Рэй силился разглядеть внутри другую жизнь… Протирая поверхность и отогревая медальон, он крепко держал его в руках, как самое дорогое, чем ему посчастливилось обладать.
Тогда Рэй не знал, как звёздочки оказались в стеклянном плену и какую тайну они хранили. Но вот пришло время, когда он узнал, что они являют собой энергию, отнятую у Звёзд, а часы-медальон на самом деле представляют собой сложное изобретение.
И вот теперь, ему предстояло самое сложное — поверить в себя. Поверить, что он — Хранитель Звёзд. Тот человек, без которого Звёздные часы не имеют смысла, а мир обречён вечно прозябать под властью Созвездий.
— Мистер Бартлетт, — произнёс Рэй после нескольких минут раздумий, — вы взаправду думаете, что я — Хранитель Звёзд? Здесь не может быть ошибки?
— Ошибки? — засмеялся изобретатель. — Звёздные часы не допускают ошибок, Хранитель Рэй. И никогда не прощают чужих.