— Что же делать?
— Мы возьмём его с собой.
* * *
Холодные капли падали на лицо Рэя и, наконец, пробудили его от забвения, в котором не было ни боли, ни страха. Но стоило ему открыть глаза, как действительность обрушилась на него тяжёлым грузом — голова болела и кружилась, а тело закоченело от холода. Вокруг снова было темно, но в противоположном углу комнаты виднелась тонкая полоска света. Лишь через несколько минут мальчик смог подняться на ноги и сделать несколько шагов в сторону двери. Стоило отдать похитителям должное — кроме удара по голове более они не нанесли ему никаких увечий. Вероятно, берегли, чтобы как можно больше узнать о вещице, ради и по вине которой он попал в беду.
Медальон по-прежнему висел у Рэя на шее, выходит, им не удалось его забрать. Однако это не гарантировало, что всё плохое осталось позади. Скорее всего, оно ждало его прямо за этой дверью. Идти туда по собственной воле, значит совершить глупость. Но когда выхода нет, глупость может оказаться единственным спасением.
Пробираясь ощупью вдоль кирпичной стены, мальчик почти не думал о том, что увидит за пределами своей темницы. Дверь оказалась заперта, но сквозь небольшой зазор доносились голоса и звон бутылок, а ещё проникал отвратительный табачный дым. Рэй поневоле закашлялся, и в этот миг с той стороны послышался лязг открывающегося засова. В проёме, закрыв собой едва ли не всё пространство, появилась высокая мужская фигура. Широко расставив ноги и уперев руки в бока, человек с издёвкой проговорил:
— Ну что, очухался, щенок?
Этот голос принадлежал Зубату, тому самому человеку, который и затащил Рэя в проулок. Теперь он вёл себя совсем иначе — он знал, что в этом убежище ему ничего не угрожает, напротив, это его должны были бояться.
— Чего встал? — рявкнул он, делая шаг внутрь. — Хозяин уже заждался.
Бандит схватил Рэя за шиворот и чуть ли не волоком потащил из комнаты. Пока они шли, мальчик отчаянно перебирал в голове пути спасения — один безумнее другого. Ведь он так ослаб, что наверняка не смог бы даже предпринять попытку к бегству. Вдруг сам собой вспомнился день, когда ему удалось избежать гибели, хотя это казалось невозможным.
Наконец, всё ещё держа Рэя за ворот куртки, Зубат завёл его в комнату из которой исходил шум. Приказав «стоять смирно, а не то ему не поздоровится», он подошёл к одному из мужчин, сидящих ко входу спиной. Рэй в нерешительности поднял взгляд и увидел перед собой осколок зеркала, а в этом осколке — лицо человека со шрамом, пересекающим правый глаз.
_____________________________________
* salutis et mortis (лат.) — спасение и смерть
Глава IX. Побег из «серого дома»
Лучи рассветного солнца, разрезаемые оконной решёткой на тонкие полосы, нехотя проникали в холодное помещение. Они медленно скользили по грязному полу, карабкались по колючим одеялам и неровными бликами ложились на измученные лица детей. Сейчас в большой комнате с прохудившейся крышей и шершавыми стенами царила тишина. Все спали. Не спал один лишь Рэй. Вот уже несколько часов он лежал, изучая и без того знакомые трещины на стене и отсчитывая минуты до подъёма. В последнее время он чувствовал себя особенно скверно: ночами мальчика мучили кошмары, а днём — дурные предчувствия, и каждый резкий звук казался ему предвестником беды.
Рэй повернулся и увидел спящего Тома. Несмотря на снедающую его тоску, он не стал будить приятеля, ведь сегодня им предстоит тяжёлый день. Впрочем, как и любой другой в «сером доме» (так мальчик про себя называл работный дом), лишённом красок радости и лучей надежды. Рэю нравилось давать всему вокруг собственные необычные названия. Однако, он никому не говорил об этом чудачестве, даже Тому, своему единственному другу.
Втайне ото всех они готовили побег. Оставалось лишь дождаться подходящего случая и надеяться, что силы и смелость их не оставят. Друзья искренне мечтали о той жизни, что откроется перед ними после освобождения из плена работного дома. Им казалось, стоит выйти за ворота, и мир примет их в свои объятия как сыновей, возвратившихся домой после долгого странствия. Они надеялись, что смогут устроиться подмастерьями к какому-нибудь кузнецу или сапожнику, но обязательно доброму человеку, который не станет их обижать. Мальчики представляли, как днём будут усердно работать, а вечером сидеть у огня и слушать шум дождя. Они хотели учиться, гулять, смеяться, находить друзей и узнавать новое. Одним словом — жить! Жить без расписаний и надзирателей, без жестоких наказаний и изнуряющей работы, без страха, тоски и боли. Рэй и Том грезили новой жизнью, а время их не ждало. Оно спешило вперёд, стремясь превратить мальчиков в юношей, затем в мужчин, а если повезёт, в стариков. И никакими мольбами не удалось бы уговорить его хоть на миг остановить свой бег.