Его отталкивали, грозили розгами, а он всё продолжал верить и бороться. Но всё было напрасно. Тома унесли, а Рэя против воли отправили исполнять свою ежедневную работу. Никто не выразил сочувствия, не сказал ни единого доброго слова. Никто будто и не заметил этой страшной перемены. Будто Томас Грин просто ушёл, и лишь запись в книге прибытий, уходов и смертей будет служить напоминанием о том, что он жил и умер в этих стенах. Ему не повезло дожить до старости, а суждено было навеки остаться молодым.
Смерть — частая гостья в работном доме, поэтому никто не удивляется, когда она наведывается вновь. Но далеко не каждому хватает сил сохранять хладнокровие перед её лицом. Рэй был именно таким, и столь неожиданный уход лучшего друга оставил в его душе неизгладимый чёрный след.
Рэй не мог сказать, сколько времени прошло с того ужасного дня — все они слились для него в один. Длинный, тоскливый, одинокий день, которому не было видно конца. Он мало спал, но вставал строго по расписанию, молился, безропотно шёл на завтрак, но почти ничего не ел, но продолжал работать. Он ходил, дышал, смотрел, слышал, но не жил. Не думал, не вспоминал и более ни о чём не мечтал. Ему не с кем было теперь мечтать, а ведь иногда это так важно — знать, что есть человек, который разделит с тобой мечту.
Он осунулся и сгорбился, стал рассеянным и безучастным. Другие обитатели работного дома, знавшие, что он дружил с покойным, старались обходить его стороной. Их дружба внушала им некий суеверный страх — точно скончавшись, Том Грин забрал и своего друга, оставив на земле его бездушный двойник. Лишь иногда кто-нибудь из мальчишек осмеливался бросить в его сторону быстрый взгляд.
Однажды, проходя мимо зеркала, Рэй впервые за долгое время решился в него взглянуть. Казалось, кто-то нарочно подтолкнул его в спину. Проведя по холодной мутной глади рукой, он невольно отпрянул — отражение могло принадлежать призраку, но никак не живому человеку. У этого жалкого создания были впалые щёки и острые скулы, полупрозрачная серая кожа и сухие бледные губы. Но страшнее всего выглядели его глаза — огромные, тёмные и бесчувственные — они почти утратили тот магический блеск, что всегда поражал окружающих.
Это был он, Рэй. И, в то же время, вовсе не он — это был кто-то, пришедший ему на смену.
Мальчик долго смотрел на своё пугающее отражение, будто силясь отыскать по ту сторону зеркала прежнего себя. Так прошло несколько тихих мрачных минут, как вдруг, вместо его собственного, в зеркале появилось совсем другое лицо — светлые кудрявые волосы и большие карие глаза. Рэй знал этого человека, но был уверен, что уже никогда его не увидит.
Это был «Томас Грин, но для тебя — просто Том». Так он представился Рэю, когда того перевели в отделение для детей старше семи лет. Почти сразу же Рэй получил прозвище «молчун», потому как ни с кем не хотел говорить. И только Тому удалось подружиться с тихим необщительным мальчишкой, а вместе с тем взять над ним опеку, ведь сам он был на два года старше. С тех пор их дружба день ото дня становилась крепче, они даже стали считать себя настоящими братьями. Том научил Рэя мечтать и верить, видеть лучше в худшем и никогда не сдаваться.
Когда же его друга не стало, Рэй более не видел во всём этом смысла. Но Том так не считал. И взгляд, которым он смотрел на него с той стороны зеркала, говорил больше тысячи слов: в нём читались недоумение, укор, осуждение.
«Как ты мог предать нашу с тобой мечту? Как мог сдаться? Разве этого ты хотел? Вспомни! Ты хотел жить, радоваться, трудиться. Ты хотел найти своё место в этом мире. Но что ты сделал для этого? Посмотри на себя… Посмотри!».
Эти слова прозвучали в голове Рэя так отчётливо, будто это были его собственные мысли. Но стоило ему на миг закрыть глаза, а затем открыть их снова — и странное видение исчезло. Он снова видел своё измученное отражение.
Однако услышанного было достаточно, чтобы он понял — сдаваться нельзя! Нельзя предать мечту и позволить этим мрачным стенам вытянуть из него жизнь. У него просто нет на это права. Он сбежит из «серого дома». Он найдёт то, о чём они с Томом мечтали. Он будет счастлив за них обоих.
С того дня Рэй в деталях вспомнил придуманный ими план побега. Разумеется, бежать в одиночку будет куда сложнее, но это был единственный шанс на спасение. Теперь он старался высыпаться и съедать положенную порцию (а иногда даже ухитрялся спрятать пару кусочков хлеба на «тот самый день»); усердно трудился, был сосредоточен и послушен, дабы избежать наказаний. День за днём, неделю за неделей, Рэй восстанавливал силы, желая вернуть прежнего себя.