И вот, «тот самый день» настал.
* * *
Это был конец осени. Темнота опускалась ранним вечером и задерживалась до позднего утра. В общей спальне по обыкновению было тихо — все спали. Впрочем, за последний месяц количество живущих здесь мальчиков значительно сократилось — внезапная вспышка дифтерии унесла жизни многих. Тех же, кто ещë боролся со страшной болезнью, перевели в лазарет, где, страдая от боли, они молились о том, чтобы их мучениям скорее пришёл конец.
В то памятное утро какая-то неведомая сила заставила Рэя проснуться раньше остальных. Эта сила подсказала ему, что время пришло, и если он не осуществит свой план сегодня, то обязательно случится беда. Не успел он собраться с мыслями, как дверь отворилась, и на пороге появилась мисс Трой. В последнее время она стала ещë грубее и жестокосерднее, воспитанникам доставалось от не вдвое больше. И вот снова зазвучали приказы, снова подоспел пробуждающий звон, снова началась утренняя суета.
У Рэя тем временем всë шло наперекосяк: сначала он никак не мог правильно застегнуть пуговицы на рубашке, затем ему не удавалось аккуратно убрать за собой постель и даже пригладить волосы получилось с трудом. В голове у него стоял гул, пальцы дрожали, его шатало из стороны в сторону и колотила мелкая дрожь. Когда же, наконец, он привёл себя в порядок, совсем рядом послышался повелительный голос мисс Трой:
— Эй, ты! Иди за мной!
Растерянно заморгав, Рэй облизнул пересохшие губы и сделал шаг вперёд. Прежняя тревога забилась в его груди с новой силой. Медленно проходя по лабиринту, выстроенному из многочисленных кроватей, мальчик старался не думать о том, зачем он вдруг понадобился строгой надзирательнице. Туманными силуэтами перед ним представали страшные догадки, но он старался гнать их прочь. По одному ранним утром уводили нечасто, но те, кто так уходил, больше не возвращались.
— Шевелись! — крик просвистел над головой, точно розги. За всё время Рэя пороли лишь раз, но этот случай крепко врезался в его память.
И тут судьба будто решила посмеяться над несчастным: не заметив проходящего мимо соседа, Рэй столкнулся с ним и ничком упал на грязный каменистый пол. Приземлившись, он клацнул зубами и сильно прикусил язык; слёзы боли и обиды невольно брызнули из глаз.
Вдруг его грубо схватили за ворот и рывком поставили на ноги.
— Неуклюжий идиот! — воскликнула мисс Трой, ничуть не ослабив хватки. — Посмотри на себя: твоя одежда испорчена. А теперь иди вперёд и смотри себе под ноги, а не то я тебя высеку!
Рэй молча глотал обиду, невысказанные слова, боль и страх. Все эти чувства душили и захлёстывали беспощадой холодной волной. Ему хотелось кричать, но не было голоса. Ему хотелось бежать, но не было сил. Ему хотелось умереть, но раны были не столь серьёзны.
Выйдя в коридор, он сделал глубокий вдох, чтобы немного прийти в себя, но тут же получил грубый толчок в спину:
— Вперёд! Тебя уже заждались!
«Заждались? Но кто? И зачем?» — мысли бились в его голове, словно птицы, запертые в тесной клетке и никак не могли вырваться на свободу. Может, оно и к лучшему. В дисциплинарном доме не любят тех, кто задаёт много вопросов. Впрочем, здесь никого не любят.
Тем временем мисс Трой теперь шла впереди, то и дело ругательствами подгоняя Рэя идти быстрее. Его сбитые ладони саднили и горели, на языке змеился солоноватый привкус крови.
Когда они вышли на улицу, в глаза ударил холодный утренний свет, а промозглый осенний ветер окутал и закружил, точно призывая поиграть с ним. Но Рэю было не до игр — едва приблизившись к воротам, он увидел грузного неприветливого мужчину. Тот стоял, прислонившись к большой деревянной телеге, скрестив руки на груди и хмуро глядя на приближающихся людей.
Мисс Трой, со всем дружелюбием, на которое только была способна, поприветствовала утреннего гостя:
— Добро утро, мистер Галлах! Я привела мальчишку.
Мужчина окинул Рэя тяжёлым оценивающим взглядом:
— Он какой-то хилый…
— О, не беспокойтесь! На самом деле он сгодится для любой работы.
Их разговор был столь открытым и грубым, будто Рэй — это бездушная вещь. И пусть он ещё не совсем понимал, что его ждёт, суровый вид мистера Галлаха не сулил ему ничего хорошего: большие мозолистые руки точно были созданы для побоев и подзатыльников, густой бас способен лишь на приказы и ругань, а маленькие бесцветные глаза — следить и метать молнии.