— Desipere in loco,** — сдержанно произнёс мистер Найтвуд, глядя на него с едва заметной усмешкой. — Из-за своего безрассудства вы рисковали быть пойманным. И тогда все ваши сокровища неизбежно оказались бы в руках правосудия, которому вы так рьяно противостоите.
— Пусть меня закопают живьём, если кто-нибудь сумеет отыскать это место. Но сперва я сам закопаю того, кто посмеет явиться сюда без моего разрешения.
«Вот он — убийца мистера Ричарда Шарпа! Друг мистера Бартлетта погиб от его руки» — с ужасом подумал Рэй. Тут же в памяти всплыл невольно подслушанный разговор — служанка жалела бедного джентльмена, а старик Джордан уверял, что тот «расплатился жизнью за свой толстый кошелёк». И он оказался прав.
Кошачий Глаз затянулся сигарой, повернулся и увидел стоящего у входа Рэя. На лице преступника появились удивление, затем непонимание, а после и возмущение. Обратив взгляд на Зубата, он раздражённо проговорил:
— Насколько мне известно, логово «Острых когтей» — это не приют и не школа. Потрудись объяснить мне, Зубат, какого чёрта вы с Хорьком притащили сюда это несчастное дитя?
— У него есть кое-что интересное, хозяин, — Зубат сделал шаг вперёд и потащил за собой Рэя, — кое-что ценное.
— Всё интересное и ценное положено приносить мне без участия прошлого владельца, — Кошачий Глаз с силой потушил сигару в пепельнице. — Вы могли привлечь к себе внимание, когда тащили сюда мальчишку. Нас могли обнаружить!
— Мы шли проулками, — поспешил оправдаться его подчинённый.
— Хочешь сказать, ты абсолютно уверен, что вас никто не видел и не слышал?
— У-уверен. Мы следили за мальчишкой издалека, а когда подвернулась возможность, — Зубат сделал «хватающий» жест и глупо рассмеялся. Но заметив недовольный взгляд хозяина, стёр улыбку с лица и тихо добавил:
— Его никто не найдёт.
Рэй невольно вздрогнул: ему отчаянно хотелось верить, что бандит ошибается. И хотя он сам не имел ни малейшего представления о том, где находится, очень надеялся, что мистеру Бартлетту удастся его найти.
— Но зачем нужно было похищать его? — всё ещё недоумевал Кошачий Глаз.
— У него есть часы, наверняка очень дорогие! Но мы, — Зубат замялся, — не смогли их забрать.
На этот раз лицо хозяина приобрело удивлённо-ироничное выражение. Он перевёл взгляд с Рэя на нерадивого помощника, словно вопрошая: «Ты не смог справиться с ребёнком?!».
— Часы горели! — с чувством воскликнул Зубат. — Они обожгли руки мне и Хорьку. Но мы решили, что нельзя упускать такую добычу и позволить щеглу болтать лишнее, вот и взяли его с собой. Мы подумали, что вы лучше разберётесь в этом деле, хозяин.
Кошачий Глаз молчал, но и без того было понятно, что он считает услышанное сущим вздором. По-видимому ожидая, что испуганный ребёнок сам отдаст ему желаемое, он протянул вперёд руку. Но Рэй не пошевелился.
— Ну? — поторопил его предводитель банды.
Глядя в пол, Рэй тихо, но твёрдо произнёс:
— Я не отдам их.
Ответить подобным образом самому Кошачьему Глазу было высшим проявлением безумства! Ведь никто в здравом уме не откажет человеку, для которого жизнь ближнего стоит лишь пары монет, украденных из его кармана. Кошачий Глаз удивлённо вскинул брови — с подобной храбростью или, вернее, глупостью, он сталкивался впервые.
— Неужели?
В глубине души Рэй осознавал, что противостояние будет недолгим. Рано или поздно они отберут медальон, даже если для этого потребуется сжечь себе все руки. Кошачий Глаз завладеет волшебными часами, а его убьёт, и никто не узнает об этом. Ни мистер Бартлетт, ни его друзья из Старрэйн-Мэнор, ни Мистер Зиф.
«Бедный Мистер Зиф… Как же он будет без меня?» — подумал Рэй, чувствуя невыразимую тоску. И всё же, мальчик был благодарен судьбе, что друга не было рядом — он не разделит с ним предсмертный час, а значит, останется цел и невредим.
Кошачий Глаз откинулся на спинку стула, его губы искривились в зловещей ухмылке. Несколько мгновений он пристально изучал странного пленника. Рэй же по-прежнему смотрел в пол, а всё потому, что взгляд этого человека и впрямь царапал, словно острые когти.
— Что же ты хочешь взамен? — сказал наконец тот. — Во сколько ценишь свой трофей?