Изобретатель помрачнел и отвёл взгляд. Он всё ещё винил в произошедшем себя.
— Со мной всё в порядке, сэр, — поспешил заверить его Рэй. — Теперь мне уже нечего бояться.
— Разумеется. Впредь я не допущу ничего подобного. И всё же, страшно представить, чем могла завершиться наша сегодняшняя поездка. Это всё моя вина, и даже тебе не под силу будет переубедить меня. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня, мой мальчик.
— Мне не за что прощать вас, — искренне сказал Рэй, — я сам в этом виноват. Но ведь всё обошлось! И я готов к предстоящему путешествию.
— Именно об этом я и хотел поговорить с тобой. Согласно моему плану, мы должны были отправиться уже завтра. Но после случившегося я не могу просить об этом. Тебе потребуется время, чтобы оправиться и набраться сил.
— Я готов к путешествию! — с чувством воскликнул Рэй. — Готов к поиску Звёзд! И я не откажусь от этой цели. Особенно сейчас, когда…
Рэй старался подобрать лучшие слова, чтобы выразить то, что чувствовал — прежде, сегодня, сейчас. Всё было так запутанно, сложно и противоречиво, что он едва понимал себя. И только одна мысль сияла в его сознании, как спасительный свет маяка — он Хранитель Звёзд. Он осознал это сегодня, когда, находясь в смертельной опасности, думал лишь о том, как защитить вверенный ему медальон.
Голос мистера Бартлетта возвратил его к действительности:
— Что же изменилось, Рэй?
— Сегодня я понял, кто я. Я — Хранитель Звёзд. В этом мне помог Кошачий Глаз.
— В самом деле? — мистер Бартлетт удивился и насторожился одновременно.
— Да. Я понимаю, это звучит очень странно. Но когда он хотел забрать у меня медальон, я точно знал, что не отдам его, даже если огонь не поможет. Я чувствовал, что должен защитить медальон и Звёздные часы, даже если бы мне пришлось умереть.
Рэй говорил с большим воодушевлением и, произнося имя человека, который мог лишить его жизни, совсем не испытывал страха. Казалось, что отныне он не боялся ничего и никого на свете!
— Раньше я всё время сомневался и не верил. Я думал, что это ошибка, и волшебный медальон достался мне случайно. Мне казалось, что в мире есть кто-то другой, кому он по праву принадлежит. Но сегодня я почувствовал, что сам стал этим человеком. Тем, кем был всегда, но не понимал этого.
Переведя дух, он взглянул на мистера Бартлетта и твёрдо сказал:
— Я хочу отправиться на охоту за Звёздами!
Мистер Бартлетт смотрел на этого отважного мальчика, и в его взгляде читались радость и грусть: он увидел, как сильно Рэй повзрослел. От робкого, испуганного беспризорника, которого он встретил тем туманным утром, осталось лишь слабое напоминание. Без сомнения, он по-прежнему оставался ребёнком, но теперь воистину ценил свой дар, гордился им и готов был за него бороться!
— Я рад, Рэй, что произошедшее не сломило тебя, а сделало только сильнее. Вероятно, ты прав! Именно трудности, а не вечная благосклонность судьбы делают людей героями.
* * *
Утро следующего дня выдалось крайне суматошным. Мистер Бартлетт не планировал отсутствовать слишком долго, однако предпочёл побеспокоиться о каждой мелочи. Особое внимание он уделил распоряжениям для мисс Мелтон. Рэй не без интереса наблюдал за их прощальной беседой. Жесты, взгляды, тон — они строго держались в рамках приличий, и всё же это не могло скрыть холодности между ними. Но что могло стать причиной этой враждебности? О чём они молчат? Какая тайна кроется за всем этим? Увы, ни на один из этих вопросов мальчику до сих пор не удалось найти ответа.
Но вот со сборами было покончено, и они двинулись в путь. Хотя пейзаж за окном оставлял желать лучшего — серая лента улиц под покровом свинцовых туч — Рэя это ничуть не удручало. И даже мистер Бартлетт, который не так давно готов был отказаться от поездки, теперь был полон сил и решимости. Наконец долгие месяцы приготовлений должны были себя оправдать.
Охота на Звёзды началась! Небо, Земля и Время снова должны были сойтись вместе.
Как и сказал ранее мистер Бартлетт, первым пунктом их путешествия был Доклэндс. С первых минут по приезде Рэй понял, отчего изобретатель выбрал именно это место. Район, олицетворяющий мрак, запустение и нищету просто не мог иметь иной репутации. Отовсюду слышались крики рабочих, стук инструментов, плеск воды, собачий лай и пароходные гудки. Все здания, доки, суда и даже местные жители словно были окутаны мутной пеленой, зеленовато-серой, с противным запахом сырости.