Но инспектора Клэйтона эта деталь не впечатлила. Переведя на мистера Робби недоумённо-нахмуренный взгляд, он переспросил:
— Огромную сигару? Не понимаю, что вы имеете в виду, но с уверенностью могу сказать, что это никак не продвинет нас в раскрытии дела. Хватит копаться в этой дыре, идёмте! Нам нужно ещё многое узнать у этого «короля пирожных».
Мистер Робби решил не вступать в спор — это было бессмысленное занятие. К сожалению, его коллега никогда не отличался ни развитой логикой, ни нестандартным мышлением. Инспектор Клэйтон хотел получать всё и сразу, не прилагая при этом особенных усилий. Пока мистер Робби изучал детали, сопоставлял факты и строил логические цепочки, тот предпочитал ходить вокруг, грызть карандаш и грезить о повышении. Вероятно, именно поэтому эти двое так и не смогли толком поладить.
Они уже стояли около входной двери, когда за их спинами раздался голос:
— Подождите!
Обернувшись, к немалому своему удивлению, коллеги увидели мальчишку в поношенной одежде, с перепачканными лицом и руками. В его глазах застыл неподдельный испуг, точно он скрывался от погони, и теперь искал помощи у полицейских. Сделав глубокий вдох, беспризорник подошёл ближе и вытянул вперёд руку: на раскрытой ладони лежало нечто, похожее на звезду. Вероятно, ювелирное украшение, вроде броши или подвески. Словно выточенная из драгоценного камня, она переливалась всеми цветами радуги; пять острых концов походили на небольшие кинжалы, а их яркий блеск — на удары этих кинжалов.
Инспектор Клэйтон и мистер Робби смотрели на необычный предмет и не знали, с какого вопроса им стоит начать: откуда у беспризорника столь дорогая вещица? Зачем он показал её им? Что хочет этим сказать?
Но мальчишка заговорил сам без лишних расспросов:
— Это она сегодня ночью разбила витрину, когда упала с неба. Я всё слышал и видел.
Открыв свою невероятную тайну, Рэй посмотрел на них с такой искренностью и надеждой, что не сжалиться над несчастным мог лишь закоренелый материалист, начисто лишённый фантазии. К несчастью, инспектор Клэйтон служил живым воплощением вышеназванных качеств. Он молча приложил ладонь ко лбу мальчика: ни малейшего намёка на жар.
— С неба, говоришь?
Рэй доверчиво закивал. Он верил, что полицейский непременно поможет ему разобраться во всём этом, найдёт для Звезды подходящее место и освободит его от ненужного бремени. Однако тот видел сложившуюся ситуацию в несколько ином свете:
— Я мог бы поинтересоваться, какой пройдоха научил тебя плести столь нелепые россказни, — начал инспектор угрожающим тоном, заставившим Рэя невольно шагнуть назад. — И цель этих россказней, без сомнения, только одна: посмеяться над полицией! Но лучше уж я спрошу, где ты, мелкий паршивец, украл эту драгоценную вещь?!
Инспектор Клэйтон крепко схватил мальчишку за руку и со всей грозностью, на которую только был способен, поглядел ему в лицо. Испуганный, растерявшийся, обманутый в своих надеждах, Рэй всё же говорил то, что первым приходило ему в голову — правду.
— Я ни у кого её не крал, сэр! Это Звезда, клянусь вам, настоящая Звезда! Она упала сегодня ночью и угодила прямо в витрину. Я не удержался, подошёл ближе, а потом… услышал шаги, спрятал Звезду и убежал. Но я не могу оставить её у себя, она так пугает меня! Прошу, вы должны мне поверить!
Единственное, о чём он не решился рассказать, так это о светящемся медальоне, загадочных надписях и волшебном воссоединении двух разных элементов. Рэй понимал — стоит ему рассказать об этом, как инспектор незамедлительно отправит его уже не в тюрьму, а прямиком в дом умалишённых.
— Другие свои небылицы расскажешь в Скотленд-Ярде, негодный воришка, — инспектор Клэйтон потащил Рэя в сторону полицейского кэба.
Но тут решил вмешаться мистер Робби. Положив руку на плечо разгорячившегося коллеги, он проговорил:
— Погодите, инспектор! Я не уверен, что мы поступаем верно. Мне кажется, в его словах есть доля истины.
С первых минут он изучал поведение Рэя, стараясь уловить хоть малейшее свидетельство лжи: опущенный взор, дрожь губ или нервные нотки в голосе. Но не нашёл ничего, кроме неподдельного страха и отчаянной надежды на помощь. Разумеется, рассказанная им история была лишь плодом детского воображения, но ведь и теорию инспектора Клэйтона нельзя было назвать логичной! Если бы мальчишка и впрямь стащил драгоценность, зачем было приставать к полицейским со странной историей о падающих звёздах? Ради потехи? Но ведь такая шутка могла обойтись слишком дорого. Ни один дорожащий своей свободой беспризорник не подойдёт к инспектору Скотленд-Ярда без крайней нужды.