Рэй неловко пожал плечами, но не успел ответить, так как миссис Дюран, вставая, перевела разговор:
— У вас, кажется, была ко мне просьба?
— Да, — мистер Бартлетт посмотрел на неё, — я осмелился поручить вашим работникам снести вещи. За определённую плату, разумеется. Будьте добры выписать счёт за наше проживание. Ещё я хотел бы отправить письмо, дабы слуги всё подготовили к нашему возвращению.
Миссис Дюран побледнела и задала вопрос, ответ на который и без того был очевиден:
— Вы уезжаете? Так скоро?
— Как ни прискорбно, миссис Дюран, но мы вынуждены покинуть ваш чудный приют: в городе есть дела, не терпящие отлагательств.
И если мистер Бартлетт понял её реакцию как нежелание терять доход, то Рэй увидел нечто другое... он не мог объяснить, отчего миссис Дюран восприняла их отъезд столь болезненно, но чувствовал, что её огорчение было совершенно искренним. Встав с кресла, он поклонился и произнёс:
— Благодарю за тёплый приём, миссис Дюран. Я был рад познакомиться с вами!
— Я тоже, мистер Бартлетт! Я тоже.
Прощание давалось столь тяжело и печально, как если бы они стали по-настоящему добрыми друзьями. Быть может, так оно и было?
Но вот гостиница с необычным и тёплым названием становилась всё меньше, мелодичный голос её хозяйки затих, уступая место размеренному стуку колёс, а чудесный аромат какао сменился запахом реки, который приносили порывы ветра. За окном тоскливо проплывал уже знакомый, но по-прежнему чужой Доклэндс, оставляя ощущение тихой скорби по его жителям. Проносившиеся мимо окрестности мрачно приветствовали путников покачиванием тощих ветвей на обедневших деревьях и густым белёсым туманом, заставлявшим всё вокруг воспарить в воздух. Небо сливалось в единое полотно с горизонтом, а солнце вовсе отказалось участвовать в печальном спектакле, дожидаясь за кулисами лучших времён.
Но даже несмотря на столь удручающий пейзаж, Рэй не падал духом, ведь что-то подсказывало ему — он непременно вернётся в «Янтарное солнце» снова.
* * *
Дом встретил их должным образом: вкусный обед, жар большого камина и парящие механические птицы. Порядок, изящество и капля магии, сокрытая в каждом предмете. Даже в отсутствие хозяина его главное творение под названием Старрэйн-Мэнор продолжало работать слаженно. Но настало время сделать его по-настоящему живым…
Войдя в Мастерскую мистер Бартлетт и Рэй долго смотрели на возвышающегося над ними безмолвного гиганта. Высокий, холодный, неподвижный. Оба хотели в последний раз взглянуть на потухший циферблат, застывшие стрелки и бесцветные лампочки, чтобы запомнить Звёздные часы именно такими. Юный Хранитель Звёзд не знал, как они встретят того, кто осмелится потревожить их покой. Не знал, что станет со Звездой, которую ему с таким трудом удалось возродить. Но знал одно — у него нет иного выхода, кроме как сделать это.
— Ты готов? — спросил мистер Бартлетт.
Рэй сделал глубокий вдох и медленно кивнул. Он не был готов в полной мере, но поддержка изобретателя придавала ему уверенности.
— Я во всём тебе помогу, — пообещал изобретатель.
Рэй не сомневался в этом, но его тревожила коварная неизвестность: он узнал о своём даре меньше года назад, а теперь ему предстояло разбудить изобретение, пребывавшее в неподвижности целых двенадцать лет.
«Я справлюсь. Я обязательно справлюсь с этим. Я должен» — мысленно проговорил он и шагнул на платформу. Мистер Бартлетт последовал за ним и начал подсказывать необходимые действия:
— Прежде всего нужно извлечь Звёздную энергию. Для этого размести Звезду в специальном отсеке, вот так…
Отсек располагался слева от панели управления; сквозь его прозрачные стенки было видно, как Звезда медленно взмыла в воздух и замерла, словно диковинная рыба в большом аквариуме.
— Потяни центральный рычаг на себя, — продолжал мистер Бартлетт, — осторожно! Эта великовозрастная машина не любит непочтительного обращения. Я надеюсь, внезапное пробуждение не испортит её характер окончательно.
Мистер Бартлетт старался шутить, но был по-прежнему сосредоточен, а в его глазах отражалось затаённое волнение. Впрочем, Рэй и сам догадывался о возможной угрозе — Звёздные часы были по-своему живыми, а значит, их реакция могла оказаться непредсказуемой, но Хранитель был внимателен, действовал чётко и аккуратно.