— Да, сэр. Я понимаю. И обязательно запомню это!
— Хорошо, — сказал мистер Бартлетт, и стёкла его очков сверкнули под лучами солнца. — Твои книги стоят в холле, у входа.
Долгожданная посылка оказалась значительно тяжелее, чем Рэй ожидал. Уже держа в руках две коробки, он понял, что за третьей придётся вернуться в следующий раз. Развернувшись по направлению к лестнице, он почувствовал, как наскочил на некое препятствие. Выглянув из-за своей ноши, Рэй даже не успел извиниться перед проходившим, как на него обрушился шквал негодования:
— Чёрт бы тебя!.. Вечно ты вертишься под ногами!
Высказывание мистера Джордана было не вполне справедливо, ведь Рэй старался не попадаться ему на глаза. Но спорить ему не хотелось. Он посетовал про себя, что из всех служащих в доме, ему «посчастливилось» столкнуться именно с ним.
— Смотри, куда идёшь, — продолжал возмущаться тот. — В следующий раз может быть хуже.
— Прошу прощения, сэр, — мягко сказал Рэй, опуская коробки перед собой. — Я не хотел вас задеть. Эти коробки весьма тяжёлые.
— В следующий раз может быть хуже, — настойчиво повторил Джордан, глядя Рэю в глаза. — Ты должен всегда смотреть в оба. Смотреть. И слушать. Что тебе говорят.
Он произносил слова с такой особенной, несвойственной ему глубиной, что Рэй замер. В светло-серых, обрамлённых паутиной морщин, глазах старика, читалась… тревога? Хотя Рэй мог сделать некие предположения, опираясь на услышанное вчера вечером, ему попросту не хватило духу заговорить об этом. И тогда он предпочёл заверить Джордана в том, что последует его совету:
— Я буду осторожнее, сэр.
Посмотрев на мальчишку со странной обречённостью, он задержался у парадной двери: ему словно не хватало смелости ступить за порог.
— Мистер Джордан, — Рэй сделал несмелый шаг вперёд, надеясь поддержать или отговорить его. Но тот что-то недовольно буркнул и, с силой распахнув дверь, вышел вон.
Рэй смотрел ему вслед через решётчатое окно и чувствовал пронзительную жалость к этому человеку. Он не мог судить Джордана за его тяжёлый характер, ведь не знал, что стало тому причиной. Их встречи неизменно сводились к ворчливым замечаниям и недовольным взглядам со стороны старика, но мальчик ничуть на него не обижался. Все в доме давно привыкли к его дурному нраву и уже считали неотъемлемой частью Старрэйн-Мэнор: он был вроде ворчливой дымовой трубы, без которой дом утратил бы своё тепло и привычный уют.
Рэю пришлось вернуться к своей незавидной участи — коробки с книгами всё ещё стояли здесь. Тогда он мысленно сказал себе, что «это совсем простая задача» и, взяв свою ношу, двинулся к лестнице.
* * *
После обеда мистер Бартлетт сообщил, что им необходимо отправиться в город по делам, «неотложно связанным с главным изобретением». Он всегда старался сохранять секретность во всём, что касалось Звёздных часов, если разговор вёлся за пределами Мастерской. Рэй уже приготовился к посещению деловой конторы или, напротив, некоего неблагополучного района. Каково же было его удивление, когда экипаж остановился напротив Гайд-парка. Места, чьи величие и красота поразили его с первых минут пребывания. Но на этот раз насладиться прогулкой было не суждено.
— Мы здесь ненадолго, — предупредил мистер Бартлетт, — возможный заказчик назначил здесь встречу, но я не вполне уверен, что она пройдёт плодотворно. Я буду благодарен, если ты подождёшь меня в экипаже. Когда вернусь, мы незамедлительно отправимся по более важным делам.
— Как скажете, сэр.
Мистер Бартлетт взял свою трость и вышел из экипажа. Рэй смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду. Кроме перечитывания записей из прошлых путешествий, заняться было решительно нечем. В потрёпанном дорожном блокноте нашли пристанище многие интересные сведения: о погоде и атмосфере, местных жителях и заведениях, заметки о недостатках того или иного места и идеи по его улучшению. Рэй надеялся однажды преобразить каждый уголок, в котором ему довелось побывать. Ведь как можно собирать Звёзды, не помогая людям, что остались без защиты и поддержки? Он был убеждён: раз они утратили внутреннюю надежду на лучшее, пусть хотя бы мир вокруг них станет чуточку лучше.