А ведь если бы люди коллекционировали врагов и неприятелей, получая за это награды и титулы, в мире не осталось бы такого понятия, как бедность. Хотя, о дружбе они бы тоже забыли. И победить в этом состязании мог кто угодно, от нищего до короля, ведь злоба не стоит ни гроша, но тратится с большой охотой.
— Когда-то у меня были друзья. Много друзей, — сказала Стрекоза упавшим голосом. — Но стоило появиться всего одному врагу, как всё это исчезло. И я ни с кем не успела попрощаться. Ни с кем.
Она смотрела перед собой, но была невероятно далека отсюда — там, куда уже не могла вернуться. Крепко зажмурившись, девочка постаралась сдержать непрошенные слёзы.
— Ну, хватит путешествий в прошлое, — она мотнула головой, сбрасывая пелену забвения. — Мы уже пришли.
Они остановились напротив деревянной двери с большим железным кольцом вместо ручки и эмблемой двух пивных кружек. Когда Стрекоза открыла дверь, в нос ударил резкий запах дыма и алкоголя. Низкий потолок, обшарпанные стены и прогнившие полы, изрезанные столы и такие же стулья, оплывшие свечи и чучело оленя над закопчённым камином. Если бы Рэю сказали описать это место одним словом, он ответил бы: «нора». Грязная, глубокая и тёмная, со множеством «зверей», суетящихся внутри и не слышащих друг друга из-за собственных же воплей.
Не успел он опомниться, как Стрекоза решительно стиснула его руку и, лавируя между столиками, направилась в дальний угол. Остановившись возле компании, ведущей игру в карты, она тронула за плечо одного из тех, что сидел к ним спиной. Реакция игрока была столь резкой, словно к нему прикоснулась сама смерть: вскочив со стула, он едва не опрокинул его и обратил на пришельцев испуганный взгляд. Увидев, кто перед ним, облегчённо вздохнул:
— Ах, это ты. Что тебе нужно?
— У нас к тебе дело, Уиллис. Срочное, — голос Стрекозы был непривычно внушительным и строгим.
— Как у тебя с деньгами? — спросил её собеседник. — Может мне занять тебе пару шиллингов, чтобы ты могла купить себе очки.
В ответ на это Стрекоза недовольно закатила глаза: не в первый раз ей приходилось слышать от него нечто подобное.
— И больше не беспокоила меня, когда я занят делом! — раздражённо завершил Уиллис свою тираду.
— Дело у тебя всегда одно — обжуливать и обкрадывать, — парировала девчонка. — И оно может подождать. А вот нам немедленно нужна информация. Но ведь я могу шепнуть пару слов о твоих делишках Харольду, и тебя вышвырнут отсюда без права на возвращение.
— Ну хорошо, хорошо! — прошипел картёжник, беспокойно оглядываясь по сторонам. — Подождите вон там пару минут. У меня очень важная партия!
Торжествующе развернувшись, Стрекоза прошла к пустой скамье, не забыв увести с собой Рэя. Они сели и стали ждать.
Стоит отметить, что партнёры Уиллиса по игре выглядели устрашающе: громадные и сильные, они с хищным блеском в глазах следили за каждой выброшенной картой. Он же — высокий, худощавый, с бледным лицом и рыжими бакенбардами, на их фоне выглядел жалко. Но это ничуть не мешало ему выступать заводилой в этой игре. Он шутил, насвистывал, хитро щурился, распалял игроков хлёсткими словечками. И всё это время так ловко управлялся с картами, точно они — крысы, а он — владелец волшебной дудочки.
Стрекоза оглядела игроков:
— Если бы хоть один из них знал, что прямо в эту минуту их ощипывают, как желторотых цыплят.
Рэй посмотрел на неё с непониманием.
— Уиллис — непревзойдённый мастер карточных махинаций, — пояснила она. — Ещё никому не удавалось его раскусить. Он часто меняет пристанище. Сейчас обосновался здесь. А ещё он подрабатывает осведомителем. И если кому нужно узнать о тёмных делах Лондона, лучшего человека не найти.
— А кто такой Харольд? И почему Уиллис так его боится?
— Харольд — хозяин «Кружки». Но боится Уиллис не его, а полиции. Если из-за него здесь поднимется шум, тот не побоится позвать полицейских, чтобы они очистили его заведение.
Чем дольше Рэй находился здесь, тем сильнее в нём крепло чувство, что он уже бывал в похожем месте: мутные клубы дыма, пьяный гомон грубых голосов, звон стекла и вид засаленных карт. Всё это возвращало его в тот день, по вине которого он оказался в этом убогом трактире.