Немного помолчав, он согласился с ним, а про себя подумал:
«Если бы вы знали, мистер Бартлетт, что этот же “неизвестный” убил вашего давнего друга, то не были бы к нему столь милосердны. Но вы, конечно, никогда об этом не узнаете».
* * *
Из письма мистера Рэймонда Бартлетта к миссис Эмме Дюран.
24 ноября, 18.. год.
«Дорогая миссис Дюран! Прошу простить за долгое молчание: месяц выдался удивительно насыщенным. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии, и дела в вашей гостинице идут благополучно.
Помню, в своём прошлом письме вы пожаловались, что с тех пор как «Янтарное солнце» вновь стало завоёвывать былое признание, дел значительно прибавилось, и слуги не всегда справляются со своей работой. Тогда я не знал, что в скором времени смогу предложить вам помощь.
Но недавно я познакомился с юной особой, находящейся в затруднительном положении. И что-то подсказало мне, что она стала бы вам отличной помощницей! Я буду безмерно благодарен, если вы найдёте время, чтобы встретиться с ней.
С почтением, мистер Рэймонд Бартлетт».
Из письма миссис Эммы Дюран к мистеру Рэймонду Бартлетту.
26 ноября, 18.. год.
«Дорогой мистер Бартлетт! Я очень рада получить ваше письмо, особенно когда из-за всех этих забот у меня едва хватает времени на корреспонденцию.
Благодарю вас за трепетное отношение к делам моей гостиницы! Спешу сообщить, что я с удовольствием познакомлюсь с той юной особой, которую вы мне рекомендовали. Через два дня у меня запланирована поездка в центральную часть города. И если вы и ваша знакомая не откажетесь встретиться в ресторане «Бьюк», я с нетерпением буду ждать вас там.
P.S. Спешу напомнить, что двери «Янтарного солнца» всегда открыты как для вас, так и для вашего пушистого друга.
С наилучшими пожеланиями, миссис Эмма Дюран».
* * *
Нельзя сказать, что оказавшись здесь вновь, Рэй чувствовал себя менее потерянным и чужим, чем это было в первый раз. Скорее, напротив: этот угрюмый двор, где не любили посторонних; эти старые дома, чьи глаза-окна смотрели на него с неодобрением; эта потрёпанная временем дверь, за которой его явно не ждали. Всё здесь настойчиво твердило ему: «уходи!». Но он не мог этого сделать, ведь дал слово самому беспристрастному судье на свете — себе. А ещё он боялся. Нет, не новой драки с Джоном и его мелкими прихвостнями! Рэй боялся её ответа.
Тщательно подбирая слова и в который раз прокручивая в голове заготовленную речь, он вовсе не ожидал, что его застигнут врасплох.
— Это ты?
Рэй подскочил на месте, обернулся, и увидел её буквально в двух шагах от себя. Увидел, и едва смог узнать. Стрекоза так изменилась за это время: серый цвет лица и впалые щёки, сухие губы и потухший взгляд. Её большие голубые глаза напоминали не бескрайнее море, как было прежде, а мутную реку. Худая ссутуленная фигурка вызывала чувство жалости и даже страха — казалось, ещë немного, и она растает в воздухе.
— Здравствуй! — воскликнул Рэй, стараясь не подавать виду, насколько сильно его поразила происшедшая с ней перемена.
— Вы выбрали не лучшее место для своих прогулок, — хмуро заметила девочка, убирая с лица выбившуюся прядь волос. На этот раз она не пряталась под бесчисленной одеждой: на ней было скромное шерстяное платье, объёмный серый кардиган и всё те же высокие ботинки на шнурках. В руках она держала картонную коробку с надорванной крышкой.
Рэй поспешил спросить:
— Что-то случилось?
— Случилось? — Стрекоза в удивлении вскинула брови. — Вовсе нет. У меня всë идëт по-прежнему, и именно этим объясняется мой жуткий вид. Но это самое «случилось» длится уже давно, поэтому не стоит удивляться.
Она изобразила подобие улыбки, но это лишь больше подчеркнуло тоску в еë глазах. Смирение и безысходность — вот, что увидел в них Рэй.
— Стрекоза, мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, чувствуя, как все заготовленные ранее слова потеряли свой смысл.
— Поговорить? О чëм?
— Одна моя знакомая готова помочь тебе.
— О, нет! — Стрекоза подняла руку в останавливающем жесте. — Я в этом не нуждаюсь. Передай своей знакомой, чтобы поискала простушку в другом месте.