И, обойдя его с другой стороны, она направилась к лестнице.
— Что? О чëм ты? — непонимающе воскликнул Рэй. — Она может помочь тебе. Я хочу тебе помочь!
— Да? Интересно, чем же? — она остановилась на первой ступеньке.
Рэй медленно оглядел потрескавшиеся кирпичные стены, ржавую лестницу, разбитые окна.
— Я помогу тебе обрести дом.
И тут Стрекоза посмотрела на него так, словно он сказал нечто оскорбительное. В ней смешались возмущение, обида, растерянность и злость. Девчонка взяла себя в руки и твёрдо произнесла:
— У меня есть дом! Я люблю его и не променяю даже на сказочный замок!
Она развернулась и быстрым шагом направилась к двери.
— Стой, Стрекоза! — Рэй побежал за ней и схватил её за локоть. — Пожалуйста, выслушай меня! Я понимаю твоё недоверие. Ты думаешь, что миру нет до тебя никакого дела. Но это не так! В нём есть люди, готовые помочь тебе.
— Дай угадаю: ты возомнил себя моим великодушным спасителем?
— Нет. Невозможно, возомнив себя спасителем, мгновенно им стать. Но каждый из нас может помочь ближнему и поступить правильно. Тебе это покажется очередной глупостью, но я чувствую, что нам с тобой суждено было встретиться. Чувствую, что должен помочь тебе. Так позволь мне сделать это.
Стрекоза устало произнесла:
— Ты хороший, Рэй, правда. И я верю тебе. Но всё не так просто, как кажется. Да, мой дом — старая развалина, а вся моя жизнь и те, кто в ней есть — это хлам, выброшенный за борт. Но даже у меня есть обязательства, от которых я не могу отказаться. Даже если это будет сулить мне спасение от того мрака, с которым приходится сталкиваться изо дня в день.
Рэй осторожно развернул её к себе и, держа за плечи, сказал:
— Тебе кажется, что я ничего не знаю о том, как тяжело приходится живущим на «тёмной» стороне Лондона. Но я знаю.
И он рассказал ей всё. Всё, что помнил о той жизни. О своём одиночестве и лишениях, о первом верном друге, о голоде, холоде и скитаниях, об обидах, страхах и опасностях. Рассказал о человеке, который вызволил его из этой беспроглядной тьмы. Разумеется, он умолчал о найденной Звезде. Ведь об этом он не имел права ей рассказать, даже если очень хотел.
Рэй чувствовал — девчонка-сирота тоже заслуживает того, чтобы ей протянули руку помощи. Ничуть не меньше, чем когда-то заслуживал он сам.
— И если бы не мистер Бартлетт, то меня, быть может, уже не было бы в живых, — завершил он.
За всё время его рассказа, Стрекоза не проронила ни слова. Теперь же, подняв на него глаза, она тихо и неуверенно произнесла:
— Я ведь не знала. Ты был так похож на остальных. Тех, кто живёт по ту сторону.
Рэй пожал плечами — то, что он давно не выглядел, как оборванец, вовсе не означало, что всё забыто.
— Ты настоящий счастливец, Рэймонд-Робин! — она вспомнила ею же придуманное имя. — Не всем в этом городе везёт так, как повезло тебе.
Как ни странно, но в её голосе не было ни злости, ни обиды, ни зависти. Одна тихая горькая печаль, как и на дне её потухшего взгляда.
— Я знаю это, — серьёзно сказал Рэй. — И хочу помочь тебе.
Но она отвернулась и медленно пошла вверх по лестнице, к своему любимому дому, хотя и ненавистному глубоко в душе. Рэй смотрел ей вслед и понимал, что в эту самую минуту он теряет возможность ей помочь. И с каждым шагом она уходит от него, покидая тот путь, на котором они встретились и который должны были пройти… вместе?
— Но она будет ждать тебя! — воскликнул он.
И тут что-то в её защите надломилось. Замерев на ступени, Стрекоза опустила руки. Её коробка упала, крышка отлетела в сторону и содержимое покатилось вниз по лестнице: несколько яблок, горстка орехов, но главное — тряпичная кукла в простеньком платье и оловянный солдатик с обломанной саблей.
Когда они, прокатившись по грязным ступеням, остановились у ног Рэя, он наклонился и бережно поднял их. Вглядевшись в их печальные, наивные, полустёртые лица, он понял всё, что до сих пор было от него сокрыто.
— Как же я сразу не понял?
Держа в руках игрушки, он поднялся и остановился рядом со Стрекозой. Она тихо плакала, глядя на закрытую дверь. Растрёпанные косы и несколько прядей, ниспадающих на лицо. Она выглядела такой несчастной, уставшей и потерянной, что Рэй сам едва не заплакал от сострадания к ней.