Когда Джайван заговорил о своем полете на Таорг, Дан старательно изображал удивление. Однако кое-что его очень заинтересовало. Обследование кораблей харджеров показало, что они исправны, но люди погибли, и причину их смерти установить пока не удалось. Исследования продолжаются. Больше Дан ничего не спрашивал. Притворство давалось ему с трудом.
Перед полетом он попросил Ноллу заботиться об Астрид.
Лететь на Вортан Дан собирался после встречи с Торвэном и в параметрах скачка через гиперпространство указал посадку на Сотеле.
Глава 11
Дискообразный звездолет оказался на месте — значит, и Торвэн здесь. Выбрав площадку поближе к ущелью, Дан приземлился. Он был уверен, что Торвэн видел звездолет и узнал его. Так оно и оказалось. Направив глайдер к ущелью, Дан заметил у скал оранжевое пятно — это был соб.
Опустив глайдер, Дан выбрался наружу, и тут же ему навстречу ринулся Фалк.
— Привет, зверюга, — сказал Дан, потрепав шерсть на загривке. — Где хозяин?
Торвэн появился внезапно. Встретившись с ним взглядом, Дан почему-то смешался и произнес одно слово:
— Айрт…
Лицо Торвэна исказилось, он схватил Дана за плечи и грубо тряхнул:
— Ты рассказал Джайвану?!
— Нет! Клянусь, нет! — поспешил сказать Дан. — Отпусти, пожалуйста.
Торвэн разжал пальцы и отступил на шаг.
— Тогда как ты узнал?
— Из картотеки Центрального Информатора. Опознал тебя по голограмме.
— На каком основании ты получил доступ к личным делам?
— Самовольно использовал шифр Джайвана.
— Хорош же ты, правдолюбец. Теперь тебе все известно — что дальше?
— Хочу знать правду, — заявил Дан. — Хочу понять, почему ты не вернулся. И что случилось в Туманном Кольце?
— Правду? Ты читал мое личное дело. Мне незачем было возвращаться.
Итак, все сходилось.
— Ты должен был тогда признать, что забыл проверить бластер, — тихо сказал Дан.
— Признать? — в бешенстве повторил Торвэн. — С какой стати мне признаваться в том, чего не было?! Я проверил проклятый бластер на складе! И до сих пор не могу понять, как в моих руках оказалось боевое оружие. — Он продолжил холодно и враждебно: — Довольно! Я не собираюсь оправдываться. Тебя никто не звал. Убирайся.
Но в личном деле Торвэна записано, что он признал вину… Как же так?
— Ты немедленно улетишь с Сотела, — сказал Торвэн.
— Нет!
— Улетишь, — повторил тот. — Вопрос в том, добровольно или нет.
Дан сразу понял, что тот имеет в виду. Воспоминание устрашило его.
— Так ты уйдешь? — резко спросил Торвэн.
— Нет…
— Тогда пеняй на себя.
— Торвэн, давай разберемся спокойно!
— Разбирательств у меня было более чем достаточно, — сквозь зубы произнес тот.
Дан понял, что в его распоряжении всего несколько секунд и вызывающе сказал:
— Тогда начинай! Ты сильнее и справишься со мной. Это не сложнее, чем выстрел из бластера.
Торвэн вздрогнул как от удара. Дан почувствовал, что может выиграть поединок, призвав на помощь тень погибшего Кайта Маори.
— Малыш, это подлый прием, — с горечью сказал Торвэн. — Ведь нападаешь на самом деле ты. И знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.
— Торвэн, прости меня! Я хочу понять, что произошло! Другого такого случая не будет, верно? Ты покинешь Сотел, и я тебя не найду. Тогда все напрасно, все мое вранье и все вообще…
— Ждешь сочувствия? — с мягкой насмешкой спросил Торвэн. — Под каким предлогом тебе удалось осчастливить меня своим посещением?
Дан рассказал. Торвэн хмыкнул:
— Ты делаешь успехи. — Он сел на камень и потянулся. — Чего ты, в сущности, добиваешься?
— Ты же не хочешь, чтобы я расспросил Джайвана. Так расскажи мне сам. Все. По порядку.
Торвэн заговорил:
— Это произошло во время тренировочного сражения. Две группы по пять человек. Наша разделилась, трое двинулись в обход, а я и Орри наблюдали за тропой через болото. Когда показался Кайт, я выстрелил. К сожалению, попал. Вспыхнуло пламя, я бросил бластер и кинулся к нему. Сначала не сообразил, что я убил его. Просто увидел, как он падает… Он был мертв. Подошедший Орри странно смотрел на меня, и тогда я вернулся к месту засады. Нашел свой бластер. С боевым зарядом. Но я проверял его! И я потом повторял это множество раз, но факт оставался фактом: я стрелял из боевого бластера, и, что бы я ни говорил, поверить мне было нельзя.