— Я отпущу тебя в пять часов. Пока — едешь с нами.
Виан равнодушно кивнул, однако потом спросил:
— Думаешь, я сообщу, что человек с Харгота — ты и что в данный момент ты находишься в Шар-Гаре? Я этого не сделаю, иначе начнут на тебя охоту. Конечно, ты не обязан мне верить…
— Я тебе верю, — сказал Вэрол, — но все же побудь еще недолго с нами. По-моему, это не обременительно.
Он не хотел говорить, что заботится не о себе. С ними Нолла. Если харджеры и узнают, что дочь Магистра была в Шар-Гаре, то пусть уж после того, как она покинет город.
Вся компания отправилась в дом, где Вэрол с Даном жили до эпидемии. Отведя Виана в свою комнату, Вэрол ему запретил выходить, но запер на шифрозамок только двери на улицу.
Комната, прежде принадлежавшая Дану, поступила в распоряжение Ноллы, так как оттуда в окно открывался хороший вид на город. Дан перебрался в комнату, где ранее жил Виан. Астрид же прилегла в той, что находилась против дверей комнаты Вэрола, отведенной на пару часов Виану.
Час спустя Вэрол обнаружил Виана в коридоре.
— Почему ты здесь ходишь? — резко спросил Вэрол. — Я велел тебе сидеть в комнате.
— Я хочу пить и иду на кухню. Какая тебе разница, в комнате я или в кухне? И до пяти всего двадцать минут.
Вэрол не стал возражать, хотя имел в виду предупредить возможный контакт Виана с Даном; их встреча здесь, да еще наедине, без свидетелей, могла повлечь непредсказуемые последствия.
Ровно в пять часов Вэрол сказал на кухне Виану, безмятежно потягивающему консервированный сок майхолики:
— Идем, я отвезу тебя к кораблю, а дальше как знаешь.
Предварительно Вэрол велел Дану ждать его возвращения и ни в коем случае не выходить из дома. Он обоснованно полагал, что Нолла, используя свое влияние, может толкнуть Дана на любое безрассудство и отпускать их в город вдвоем неразумно.
Когда он высадил в космопорте Виана, тот поблагодарил за доставку и скрылся внутри своего корабля.
Вернувшись, Вэрол выдержал шквал упреков со стороны Ноллы. Она высказала все, что думает относительно своего заточения в этом отвратительном доме. Утихомирив ее обещанием следующие два дня посвятить осмотру Шар-Гара, Вэрол улетел вместе с Астрид в Старый город.
Кроме материалов отца, Астрид взяла из своего прежнего жилища, где все осталось нетронутым и только покрылось пылью, кое-какие дорогие ее сердцу вещи. В какой-то момент ей стало не по себе, и она сказала:
— Айрт, мне страшно! Я испугалась, что минувшие полгода окажутся сном; я проснусь, и все будет по-старому: вокруг пески, а ты исчезнешь, как исчезают здешние миражи.
— Для миража во мне много плоти, — сказал, улыбаясь, Вэрол. — Тебе помочь?
— Я уже все собрала. — Астрид оглядела скудную домашнюю обстановку, взглянула в оконце, затянутое двойной мелкой сеткой, и ее губы дрогнули в намеке на улыбку. — Айрт, скажи честно: когда ты впервые меня увидел у купола, что ты подумал? Я тебе понравилась? Только не обманывай!
— Не знаю… Понравилась — не то слово. Скорее я разозлился. Двенадцать лет я приучал себя к мысли, что мне предстоит одиночество и никто мне не нужен. И вдруг я вижу тебя. Все мои многолетние усилия в один миг рассыпались прахом. Это было досадно. Ты ужасно не понравилась мне, — закончил он с улыбкой. — Я решил, что ты очень противная особа. Но деваться уже было некуда.
— А помнишь, как ты гадал мне? Сказал, что я нравлюсь человеку, который нравится мне. И это оказалось правдой.
— Я вообще очень проницательный, — заметил Вэрол. — Вижу тебя насквозь.
— Да уж, конечно. — Астрид пригорюнилась. — Когда ты улетал с Сотела, чтобы отдаться в руки харджеров и попасть на Харгот, я чуть не сказала, что очень люблю тебя, но не решилась. Сочла неуместным.
— Это всегда уместно, — серьезно сказал Вэрол.
— И сейчас? — Тонкие руки Астрид обвили его шею. Она прильнула: — Ну, слушай. Я люблю тебя.
Когда они вернулись, Дан заявил, что негуманно было на столь долгий срок отдавать его на растерзание Ноллы. Она снизошла до общения с ним, но лишь затем, чтобы подробно охарактеризовать все его прежние проступки, а также еще не совершенные им, но ожидаемые в скором будущем гадости.
— Ты проверил охранный комплекс? — спросил Вэрол, прервав эти жалобы.
— Проверил. Но не пойму, чего ради я надрываюсь, когда другие бездельничают.
— Кто-кто, а ты никогда не перетрудишься, — прозвучал голосок Ноллы. — В этом плане за тебя можно не волноваться.
Вздохнув, Дан ретировался. Вэрол сказал:
— Чего ты все время придираешься? В конце концов он обидится.