- Как выглядит? Где она?
- Обычно выглядит. Рост где-то 180, волосы короткие, рыжеватые, лицо ближе к азиатскому типу. Одета во что-то вроде комбинезона. Лежала без сознания. Ранений не видно, следов крови нет, пульс вроде нормальный. Оружия не было. Сейчас лежит связанная в комнате вон в том здании. С ней сейчас 5 человек сидят в одной комнате и взвод - вокруг дома.
- Проверили - других нет?
- Так точно, проверили все. В том, около которой ее нашли, никого. Кабина на одного человека. Тот, который без головы - там следы крови и какие-то ошметки мяса и какой-то жилет, весь издырявленный и окровавленный. Солдатики потом минут пять блевали. Который огнеметом подбили - не знаю, он до сих пор горит, не прикоснешься. Вряд ли там кто выжил. Который взорвался - от него только ноги и остались. Остальные - не знаю. Который кувыркнулся - у него сквозь триплекс видно человека. Лежит, не шевелиться, уж третий час пошел. А которого последним достали - упал триплексом вниз, не видно ничего. Около каждого гиганта стоит парный пост, около последних двух - утроенный.
- По-о-онятно... А где сейчас остальные?
- Раненые отправлены в Дзержинск. Остальные в оцеплении вокруг объекта.
- Ну что ж, капитан, ты молодец. Честно, молодец. Все сделал правильно. Жаль пацанов, конечно, но результат того стоит.
А теперь слушай внимательно. Скоро сюда подойдет батальон ВВ и основная колонна из 60 дивизии. Они ставят оцепление в два слоя, своих тогда снимешь. Пусть поспят ребята, им это надо. Ночью должна прилететь спецгруппа КГБ, главный - капитан Свиридов, Кирилл Олегович. Ему сдашь свою пленную с рук на руки. И поступаешь в полное его распоряжение. Понял?
- Так точно, товарищ генерал, понял. Разрешите идти?
- Идите, капитан. И готовься много писать и говорить. Очень много. Сейчас такое завертиться...
Библия говорит, что сначала было слово. Некоторые шутники даже говорят, какое - почему-то чаще всего нецензурное. В данном случае вначале было чувство. Ощущение того, что что-то не так и надо что-то сделать. Человек попытался сделать это что-то, не понимая даже толком что. Но тут уже другое чувство ворвалось в мозг словно поток и смыло серую пелену беспамятства. Это была резкая вспышка боли. И словно последовательно включающиеся блоки самодиагностики стали просыпаться остальные чувства.
Боль локализовалась - ладонь правой руки. Левая рука зажата и затекла. Ноги согнуты в очень неудобной позе. Болит голова. Затем плавно пришел слух. Какой-то гул, неразборчивые голоса, удары по металлу. Человек открыл глаза. Сначала он видел только расплывчатую черно-серую мешанину пятен. Потом словно начали наводить резкость, и пятна получили четкость, объем и цвет. Потом пришло воспоминание - я Вэнс Стиллмен, командир второй роты боевых роботов в наемном подразделении Эскадрон смерти. Потом пришло понимание - я в рубке боевого робота.
Я повис на ремнях лицом вниз, один ремень то ли порвался, то ли расстегнулся, из-за чего оставшиеся врезались в тело и затекла левая рука. На мне нейрошлем, причем разбитый: перед левым глазом - паутина трещин, сквозь которое почти ничего не видно, перед правым - почти целое пластиковое забрало, сквозь которое видно приборную панель и окровавленную правую руку. Панель мертва, не горят ни огоньки - индикаторы, ни информационные экраны. А потом я вспомнил все.
Вздохнув, пилот попытался снять шлем. Не вышло - правая скользила из-за крови, левая не поднималась, нейрошлем показался страшно тяжелым. Тогда он начал расстегивать крепления пристяжных ремней. Наконец это ему удалось и он мешком осел на триплекс, ставший полом. Ноги не удержали тело, и он улегся в позе эмбриона.
Последующие несколько минут он сосредоточился только на том, чтобы не кричать, не шевелиться и не блевать. Левую руку скручивало и кололо, поясница ныла. Голова вообще превратилась в комок боли, где после каждого удара сердца словно взрывалась граната. Тем не менее он пытался сделать выводы из своего положения. Похоже, левая рука была зажата и затекала где-то час. Судя по голове, у него сотрясение мозга средней тяжести. Плохо, если не сказать грубее.
Через несколько минут уровень боли снизился до терпимого. Пилот попытался пошевелиться. Опять вспышка боли. Снова перетерпеть и снова пошевелиться. И еще. И еще. И еще раз. Наконец на попытку поднять левую руку рука послушалась, а не попыталась взорваться болью. Хорошо. Теперь двумя руками снять нейрошлем. Черт, голова по-прежнему просто взрывается от боли. Нужно просто полежать и подождать, когда боль немного успокоится. Чуть-чуть. Несколько минут. Совсем не много...