Клаус резким движением направил робота в сторону. Но не успел: в поврежденный бок прилетел девяностомиллиметровый снаряд и, пробив тонкую броню "Страуса" сдетонировал. Взрыв повредил охлаждение реактора, разрушил гироскоп и порвал основные цепи. Гигантская птица осела на бетонное крошево некогда чистых улиц. Клаус взвыл бессильной злобе. Компьютер методично рассказывал о повреждениях робота:
- вышли из строя основные цепи...,
- поврежден гироскоп...
- утечка охладителя...
Пронзительно взвыла сирена, сигнализирующая о чудовищном перегреве. Клаус обвёл мутными после удара глазами кабину "Страуса". Почти все индикаторы горели красным, на центральном экране, покрывшимся сетью трещин, мигала красная надпись:
- Катапультируйтесь.
По мере осознания, глаза нашего разведчика сделались круглыми, а в душе поселился страх. Ватными, непослушными руками он нащупал рычаг катапульты и, дернув бесполезный рычаг раз, другой взвыл в голос.
Запас прочности реактора оставленный создателями "Страуса" подошел к концу и ничем не задерживая мощь ринулась на волю. Волна энергии буквально разорвала истекающего охладителем, как кровью, робота. Ослепительная вспышка поглотила мертвого робота, расшвыряв обломки на десятки метров. Сотрясение при ударе о землю было чудовищным. Привязные ремни лопнули и Клауса швырнуло в сторону обзорного экрана. Нейрошлем спас череп, но все это было зря - пилот уже был мёртв.
(Степан)
Подтянувшиеся силы бундесвера занимались чрезвычайно увлекательным делом - они обстреливали большое, сильно вытянутое яйцо, прочно усевшееся на развалинах нескольких домов. Поначалу, недооценив противника, они потеряли много людей и техники, но потом, выявив непростреливаемую зону, начали методично вколачивать в корабль противника снаряд за снарядом.
Треск помех прорезал доклад выдвинутой к дороге разведывательной бронемашины.
- Псарня, я 'Лис-1', вижу противника. Шагающая машина, похожа на двуногого динозавра. Направление..., скорость.... Других объектов не наблюдаю.
- Принято, 'Лис', отвлеки его. 'Бульдог', выдели машину для уничтожения противника. Остальным - продолжать обстрел прежней цели.
- Принято, 'Псарня'
И старенький М-48 бодро направился к окраине разрушенного посёлка, собираясь доделать то, что не успели его коллеги в Мюнхене - вправить мозги экипажу по-прежнему неизвестного противника.
А вот и он, лёгок на помине. 'Динозавр' гнался за удиравшей 'Рысью', непрерывно поливая её из пулемётов. Вот идиот - он так увлёкся, что по сторонам не смотрит совсем. Ладно, сейчас начнём урок хороших манер.
- Бронебойным!
- Выстрел!
Штрих трассера прочертил дугу, ударив в броню робота. Ну, как, вкусно? Сейчас получишь ещё.
'Динозавр' недоумённо замер на месте. Во всём облике машины читалось несказанное удивление - как на него посмели напасть? На него, такого грозного и страшного. Потом из-под днища вырвался режущий глаз луч, ударивший в броню танка. Но он только оставил небольшую ямку - двенадцать сантиметров стали так просто пробить не получится.
Грохот ответного выстрела, звон выброшенной гильзы. На этот раз промах и прилетевший в ответ очередной лазерный, теперь уже без сомнения лазерный, удар. Ноль-ноль. Отчётливый щелчок затвора, на, получай без сдачи.
Бронебойный снаряд легко прошил тонкую броню и взорвался внутри, разбросав в стороны бронелисты. Робот вихлясто дёрнулся и, нелепо взмахнув нижними конечностями, упал. Затем, пролежав некоторое время в таком положении - взорвался.
- Псарня, мы его сделали, - от вопля командира 'Паттона' закладывало уши. И тем страшнее был последующий доклад внезапно севшим голосом
- Наблюдаю ещё шесть объектов.
- Вас понял. Разворачиваемся
(Erta)
Девяностомиллиметровые снаряды самоходок барабанили по броне шаттла и не наносили никакого вреда гиганту, оставляя оспины в толстой броне. Ополченцы, сосредоточившие внимание и огонь на шаттле не заметили две тройки стальных гигантов. Ханс, услышав щелчки, направил взгляд на центральный экран и увидел движущиеся символы.
Там была вращающееся картинка, танка местных: приземистый со скошенными бортами и чудовищно длиной пушкой. Скривившись, пилот со злостью саданул кулаком по подлокотнику кресла. Перед глазами встала картина растерзанного "Страуса", на глаза навернулись слезы...