- Но ведь есть законы... - попробовала возразить Винтер.
- Шоу - "чужой", - перебил ее Дэвид, - и ты прекрасно знаешь, что прав у него не больше, чем у подопытного кролика. Кроме того, во время войны законы никого не волнуют. Целесообразность и выгода - вот что берется в расчет.
- Дэвид...
- Нет! - предвосхитил ее слова доктор. - Шоу - незнакомый, почти враждебный элемент, и для них он потенциально опасен. А поскольку он представитель таинственной расы, Федерация будет держать его под опекой, чтобы он не попал в руки врагов.
- Это называется - охрана! - сказала Винтер. - Охрана и тюремное заключение - не одно и то же.
- Какая огромная разница! - саркастически воскликнул Дэвид. - Одна беда с мышлением военных - они наивны. Винтер, запомни, сейчас идет война. Оказаться на какой-нибудь планете-тюрьме для Шоу - лучший выход. Но его отвезут к Командованию, и он пропадет в их подземных лабиринтах. Он больше никогда не увидит дневного света. Как будто свет никогда вообще не существовал.
- Может быть, я и наивна, но твоя точка зрения слишком упрощена, заявила капитан.
- Винтер, как ты можешь так думать? Ты что, веришь, что кто-то из Командования станет вспоминать о его правах? Или задумается о его жизни? Будь реалисткой! Он - ал*лаанец, к тому же не рядовой, а принц. У него информация, жизненно важная для Федерации. Они захотят использовать ее против Проксимы или Малверна или кто там будет их врагом в то время? Может быть, даже против его собственного народа.
- Что ты говоришь, Дэвид!
Винтер была поражена силой его слов. Она пыталась подавить дрожь ужаса, вызванного внезапным осознанием правоты доктора.
- Раса Ал*лаана не контролируется Федерацией. Представь себе, как нервничают по этому поводу политики. А если ты знаешь генералов, то они уже зачислили ал*лаанцев во враги.
Винтер не знала, что сказать, и побалтывала недопитым кофе. Дэвид наблюдал за ней, замечая те изменения, которые произошли в ней за последние месяцы. Она по-прежнему до мозга костей оставалась капитаном, но похудела и приобрела какие-то привычки, которые наводили на мысль, что она злоупотребляет своей нервной системой. Она была недалека от нервного срыва.
- Винтер, как я могу помочь тебе? - мягко спросил доктор.
- Никак. Некоторые решения я должна принимать сама, но перед этим полезно бывает поговорить с кем-нибудь. - Ее голос понизился. - Иногда мне кажется, что ты прав, но мне трудно... То, что ты говоришь, идет против моих убеждений.
- Никогда не поздно исправить то, что ошибочно.
- Но знать, что ты жил во лжи...
- Не будь к себе так сурова, - посоветовал Дэвид.
- Нет, я не сурова, но то, что случилось, я никак не могу объяснить. Я встревожена.
- Ты справишься. Я верю в тебя.
- Спасибо, - она грустно улыбнулась. - Приятно слышать, даже если я и не исправлюсь.
Дэвид сгорал от любопытства по поводу ее разговора с Шоу. Но он понимал, что лучше сейчас ничего не спрашивать. Если нужно, Винтер сама все расскажет. Дэвид спрашивал себя, стоит ли сейчас упомянуть о записях про Карт. Он решил подождать, пока не подвернется более подходящий случай. К тому же у него самого будет возможность более детально ознакомиться с ними, а до этого не стоит и говорить, так как она сейчас слишком обеспокоена судьбой Шоу.
- Где Шоу? - неожиданно спросила Винтер. - Ты его видел?
- Нет. Я работал над этими дурацкими докладами. Насколько я знаю, он либо в каюте, либо в спортзале.
- В спортзале? Разве он начал тренироваться?
- Я водил его туда пару дней назад. Он почти не отличается от нас. Даже ал*лаанцы не могут вечно жить без упражнений, а жизнь у нас начала уже сказываться на нем.
Дэвид не мог устоять против соблазна еще раз попытаться вернуть Шоу свободу, хотя он и был до конца предан Винтер.
Капитан поставила кофе и поднялась.
- Спасибо, - тихо поблагодарила она.
Винтер сама не знала, что хотела сказать Шоу, но ей было необходимо снова увидеть его, прежде чем начать составление доклада. После беседы с Дэвидом ее еще больше волновала проблема Шоу и его передачи Командованию.
Винтер мучила не только ответственность за ал*лаанца. Она постоянно принимала решения, связанные с безопасностью экипажа "Вентуры". Хотя эти решения порой и были связаны с опасностью, капитану никогда не приходилось выносить приговор кому-либо. Дэвид утверждал, что в отношении Шоу ей придется его вынести.
Винтер уважала суждения Дэвида, хотя иногда ей не хватало терпения их выслушивать и она злилась от излишней заботы доктора. Но несмотря на слова Дэвида, она не могла поверить, что Федерация может лишить Шоу его прав. Винтер не хотела в это верить.
Не в ее правилах было обсуждать приказы, даже если они ей не нравились. Военные силы состоят из частей, каждая из которых взаимодействует с другой под управлением Командования. Только командование знает, как действие каждой части вписывается в общий план. И все же Винтер разрывалась между долгом и чувствами. Такая дилемма впервые возникла перед ней, нарушив хорошо организованную жизнь.
Шоу забавлялся. Он крутил сальто и нырял через кольцо, закрепленное в самом центре зала нулевой гравитации. Сосредоточившись на движениях тела, он полуприкрыл глаза и, кажется, не замечал Винтер.
Она наблюдала, как ал*лаанец легким прикосновением ног отрикошетил от стены и, раскачивая тело, с изгибом пролетел через кольцо. Он изменил направление и грациозно проплыл вокруг кольца, контролируя свое тело с такой легкостью, которая возможна после долгих тренировок. А может быть, сказывалась его врожденная способность к полету.
Наблюдать за ним было одно удовольствие, и Винтер едва не присоединилась к нему, чтобы в простом движении по кругу выразить все могущество тела и его красоту. Внутри капитана росло какое-то странное побуждение, но она заставила себя не обращать на него внимания.
Чтобы не вызвать нового конфликта, Винтер решила не мешать Шоу и вернуться к своим обязанностям. Она не заметила сожалеющего взгляда, брошенного ей вслед.
27
С недавних пор Джеммсон начал догадываться, что за его спиной происходит нечто неправильное, что Командование принимает решения без его ведома и согласия. И эти предположения не были бредовыми, так как он получал подтверждения им на каждом собрании высшего командного состава. Его присутствие казалось необходимым лишь для одобрения каких-либо действий, о которых в штабе договорились заранее, даже не повстречавшись с ним.
Обсуждая проблему ал*лаанца Шоу со своими подчиненными, Джеммсон снова почувствовал это подозрение. Он почему-то казался себе старым и беспомощным, глядя на молодые лица вокруг. Он никого не знал, кроме Герни. Их прислали с Земли выполнять поручения, связанные с военными действиями, и, несмотря на разницу в чинах, именно они управляли базой. Эта мысль наполнила его обидой. Он служил в мирное время и утратил инстинкты хищника. Именно поэтому эти люди сейчас здесь.
Джеммсону показалось, что он вполне мог стать и невидимкой и никто ничего бы не заметил среди потока слов. Адмирал знал, что нужно "подчиненным". Они вынуждали его согласиться с одной акцией, и Джеммсон все более и более ощущал себя окутанным туманом. Почему бы им без всяких разглагольствований не сказать, чего они хотят?
Но вот что-то пробилось сквозь туман, привлекая его внимание.
- ...рыбака, - услышал он. - Через восемь часов он будет в нужном месте.
- Мне казалось, что мы отвергли подобный проект, - услышал адмирал свой собственный голос. - Разве не мы решили, что он нуждается в доработке?