— Пора приниматься за работу, — сказала она.
За каждое, даже самое ничтожное, заклинание, которому колдунья обучала своего ученика, она требовала слишком многого. С огромным риском для себя черный волк охотился за людьми, и чем дальше, тем труднее было для него приносить в жертву старухе человеческие жизни. Но еще противнее было ему, королю, ползать на коленках по земле, выискивая, как сейчас, лесных червей, собирать липкую паутину непременно с молоденьких, одиноко стоящих осин, дрожать от холода, подкарауливая первую, самую чистую, росу на высоких упругих травах в долине, — да мало ли работы находилось для него у сумасшедшей, ополоумевшей бабки.
Она жила долго, и хотела жить еще дольше. Мало того, она мечтала помолодеть, стать юной и обворожительной. Иногда ей удавалось украсть чужой голос, но владела она им обычно очень недолго. Когда Дуй только познакомился с ней, ее прелестный голос быстро сменился на отвратительный скрипучий сип.
— Противная девчонка бросилась со скалы и забрала с собой мой чудный, нежный голосок, — плаксиво пожаловалась она. — Не скоро теперь попадется такой же красивый…
Порой на ее лице вдруг появлялся изящный женский носик или почти лысую голову неожиданно покрывали густые длинные волосы. Тогда бабка была вне себя от восторга и охотнее делилась с Дуем секретами своего волшебства. Но время шло, а он по-прежнему считал, что достиг еще немногого. Вот если бы проникнуть в пещеру, куда бабка ни разу его не впустила…
Власть колдуньи над ним настолько тяготила его, что частенько он подумывал над тем, чтобы избавиться от мерзкой старухи, но бабка легко читала его мысли и в отместку заставляла выполнять самую грязную работу даром, неделями не обучая своего ученика ни одному заклинанию. Они оба нуждались друг в друге, но это был союз, замешанный на соперничестве и взаимной ненависти.
… Когда вечером Дуй вернулся к пещере, бабка сидела на ее пороге, страшная, противная, и слепящие потоки огибали ее сгорбленную, плохо скроенную фигуру. С нетерпением выхватив из рук Дуя глиняный черепок с червями, она жадно затолкала их себе в рот, вызвав у Дуя приступ тошноты, и, чавкая, съела.
— Это улучшает цвет лица, — сообщила она. Ее новый, молодой голос снова исчез, и она страшно сипела.
Дуй сплюнул и сел на бревно.
— Сегодня снова никого не добыл, — презрительно сказала колдунья.
Последние несколько дней волк охотился безуспешно, и старуха была очень им недовольна. Дуй вспомнил, как недавно, на исходе зимы, охотники прострелили черному волку ногу, как тот еле ушел от них, пробираясь, раненый, по глубокому осевшему снегу, и содрогнулся.
— Все достается трудом, волк, — прищурившись, ответила на это бабка. А ты как хотел?
— Не называй меня волком! У меня есть имя.
Старуха фыркнула.
— Ты же ненавидишь свое имя, волк.
— Тебя это не касается. Лучше разреши мне войти в пещеру.
— После того, как ты пришел пустым? Не принес мне ни одной человеческой жизни? А я хочу жить долго, волк, бесконечно долго.
— Разве бессмертие возможно?
— Нет. Все на свете имеет начало и конец. Но свой конец я каждый раз отодвигаю как можно дальше. Если ты будешь удачно охотиться, я, пожалуй, научу этому и тебя…
— Завтра у тебя будет много человеческих жизней!
Бабка пристально на него посмотрела.
— Отравить целую деревню… и даже родных не пожалеть… — хмыкнула она. — У тебя есть размах… — Дуй довольно скривился. — Но я уже говорила тебе, что огонь твой враг, — вдруг презрительно добавила она.
— О чем это ты?
— Огонь печи разрушил твой яд. Ты зря старался, волк.
Дуй заскрипел зубами.
— Если бы ты больше учила меня колдовству, а не посылала собирать жуков-червяков, я был бы и умнее, и удачливее!
— Но не храбрее! Мне следовало превратить тебя в зайца, а не в волка! Если бы я могла добывать человеческие жизни колдовством, зачем ты был бы мне нужен?! — взъярилась бабка. — Трусливый бездарь! Для моего волшебства ценно только то, что добывается с риском для жизни — тогда я обретаю настоящую силу и мощь!
— Да? Тогда иди и сама побегай по лесам за вооруженными охотниками! брызгая слюной, заорал Дуй.
Колдунья стремительно выбросила вперед свою костлявую сморщенную руку, та удлинилась и схватила Дуя за нос. Эта страшная цепкая рука долго трепала и больно скручивала нос, заставляя его хозяина униженно визжать и ползать на коленях вокруг бешено хохочущей сумасшедшей старухи.
5.
Солнце стояло в небе прямо над головой осторожно идущего по задворкам Дуя. Он не случайно пришел сюда в полдень: в этот час взрослые все на полях, а по опустевшим улицам одни только дети изредка пробегают шумными стайками.
К дому родителей Дуй подходил, стараясь, по возможности, оставаться незамеченным. Встав под цветущей дикой яблоней, он настороженно вгляделся в здание пекарни, которое на новом месте отец снова выстроил рядом с домом, зоркими глазами обвел двор, где сейчас играли его братья, и сразу почувствовал: что-то произошло. Сколько Дуй помнил себя, отец каждый день, без выходных и праздников, работал. А сегодня из беленой трубы пекарни не шел терпкий черный дым и в низком мутном окне не мелькала грузная фигура в белом фартуке. Мать тоже почему-то не появлялась во дворе.
Дуй простоял несколько минут, и вдруг его будто обожгло. Он понял, в какую игру так увлеченно играли его маленькие братья. Охотники загоняли в западню черного волка! Слова "черный волк" то и дело мелькали в разговоре детей, и Дуй оцепенел от ужаса. Он в панике присел на корточки под деревом и, озираясь, пытался понять, исходит ли откуда-нибудь опасность. Он сразу взмок так, что рубаха прилипла к телу.
Вокруг все было спокойно. По верхушкам сосен, вереща, прыгали белки, где-то постукивал клювом дятел, а из деревни ветер доносил слабые детские голоса. Попавшая в башмак галька уже давно больно натирала ногу, Дуй разулся, и тут над самым его ухом раздался голос:
— Пришел?
Дуй подскочил, как ужаленный. Рядом стоял его десятилетний брат и добродушно улыбался. Дуй еще не успел перевести дух, как мальчишка, округлив глаза, затараторил:
— Что я тебе сейчас расскажу! В лесу волк-оборотень появился! Сегодня ночью к нам два старика приходили, отца просили помочь поймать волка! Ой, они там что-то придумали, сказали, теперь черному волку конец… Нигде здесь, — мальчик широко показал рукой, — нигде теперь волк не сможет пройти… Вот здорово!
— А где отец? — сипло спросил Дуй и закашлялся.
— Он с этими стариками пошел в охотничий домик, ну, который у Длинного холма стоит. И мамка с ними! — Глаза у мальчишки восторженно сияли.
Дуй негнущимися пальцами надел башмак, искоса взглянул на брата и, спотыкаясь, пошел по тропинке в лес.
По густому сосновому лесу, наметанным взглядом осматривая местность, неторопливо шел молодой охотник. Одежда и снаряжение выдавали в нем бывалого человека: за спиной рюкзак с притороченным котелком, ружье через плечо, высокие сапоги, грубые штаны и куртка. Он внимательно изучал следы на мягкой лесной земле, окидывал взглядом кроны деревьев, прислушивался к лесным звукам и о чем-то невесело размышлял.
Перейдя вброд небольшую прозрачную речку, охотник пересек влажную лощину, заросшую высокими вязами, поднялся на длинный узкий холм, покрытый редким хвойным лесом, и зорко оглядел его подножие.
День был теплым и по-весеннему свежим. В безоблачном небе еще мелькали птицы, но солнце уже скатывалось к самым верхушкам огромных сосен. Охотник спустился с холма и углубился в лес. Вскоре он вышел на просторную поляну, окруженную буйными зарослями орешника.
Посреди поляны стоял покосившийся охотничий домик. В его единственном круглом окне мелькнуло мужское лицо, и парень, подойдя к двери, постучался. Ему открыл высокий дородный мужчина средних лет, светловолосый и голубоглазый. При виде охотника он не выказал никакого удивления и сразу посторонился, жестом пригласив войти.
В домике, кроме мужчины, находились два старика, чинно сидящих за грубо сколоченным столом, и маленькая худенькая женщина, которая тихо и неподвижно сидела на табурете в глубине комнаты. Охотник на секунду замешкался, оглядывая эту странную компанию. Морщинистые загорелые лица стариков были суровы, а женщина очень бледна — ее лицо сияло в полумраке таким же ярким пятном, что и ее белый платок.
— Здоровы будьте, хозяева, — негромко произнес парень. Все кивнули ему. — Дозвольте отдохнуть у вас в доме…
Хмурый мужчина, открывший парню дверь, молча похлопал его по плечу, приглашая располагаться, и гость, скинув рюкзак на пол, а ружье повесив на крюк, вбитый в стену, устало опустился на скамью у стола. В домике было тесновато, но переночевать в нем смогли бы и десять человек — во второй комнате виднелись полати, устроенные вдоль стен в два яруса.
Охотник порылся в рюкзаке, достал черствый белый каравай, кусок вяленого мяса и нож. Среди непонятного настороженного молчания парень чувствовал себя неловко и, нарезая хлеб, сказал:
— Вы, хозяева, скажите, если я вам мешаю. Я человек привычный, могу и в лесу переночевать, не впервой. Передохну и пойду дальше, ничего.
— Как тебя зовут, парень? — спросил мужчина.
— Васильком все с детства кличут.
— Ты, Василек, не обращай на нас внимания, ешь. Мы здесь не хозяева, а такие же гости, как и ты. Нужда нас сюда привела.
Парень понимающе кивнул и жестом предложил всем разделить с ним еду. Получив отказ, он с аппетитом принялся есть. Все молча наблюдали за ним. На вид гостю было лет двадцать пять. Его круглое добродушное лицо обрамляли темные вьющиеся волосы, а добрые голубые глаза ярко блестели. Было заметно, что парень не прочь поговорить, но приютившие его люди продолжали хранить молчание, и это его останавливало.
— По какому делу, Василек, ходишь ты по лесу? — наконец спросил высокий старик с длинной белой бородой.
Парень помрачнел и перестал жевать.
— Я охотник. Но сейчас у меня особая охота… Черного волка выслеживаю… — Женщина в углу зашевелилась. Оглянувшись на нее, парень продолжил: — Отца он у меня убил… У соседей дочку загрыз… Издалека я за ним иду, по следам его кровавым. Сюда, в ваши края, они меня и привели. Парень поставил локти на стол и обхватил руками свою кудрявую голову. Взгляд его был полон ненависти. — Не уйдет он от меня.
— Зверь коварен и силен, — возразил второй старик. — В одиночку тебе с ним не справиться.
— Мы тоже ищем волка, — вдруг заговорила женщина. — Он оборотень. Тебе это известно? — Парень кивнул. — Сейчас мы ждем человека, который знает, как нам поймать волка. Знает он и все повадки оборотней. Он уже поставил на волка ловушки и расскажет нам о них. — Женщина говорила, как больная, устремив в пол потухший взор. — Только он при посторонних говорить не станет… Когда в дверь постучат, мы с мужем откроем, а вы все спрячьтесь в той комнате. — Женщина кивнула в сторону. — Сидите тихо, если он поймет, что мы не одни, то сразу уйдет, и мы ничего не узнаем. — Женщина взглянула в окно. День уже угасал, и сосны на холме отбрасывали длинные косые тени. Он может заглянуть сюда… — Она сняла с головы свой белый платок и занавесила им оконный проем.
Старики закивали головами. В глаза молодому охотнику бросилось помертвевшее лицо мужчины, который после этих слов сразу встал и зажег несколько свечей.
— Надеемся, Василек, ты поможешь нам, ведь дело у нас с тобой одно, обратился к охотнику второй старик.
Тот рассеянно подтвердил:
— Конечно-конечно…
Тут же в дверь негромко постучали. Женщина в волнении вскочила на ноги и громким шепотом произнесла:
— Быстрее!
Пока ее муж помогал старикам подняться из-за стола, охотник быстрым шагом прошел в другую комнату. Не успел он войти в нее, как за его спиной, перегородив выход, с грохотом обрушилась крепкая железная решетка. Парень метнулся назад и, ухватившись за толстые прутья, затряс решетку. Лицо его было испуганным.
— Вы что? Ополоумели?! Выпустите меня!
Старики и мужчина снова уселись за стол, и лица у них стали еще мрачнее. Женщина, закрыв лицо руками, горько заплакала, потом громко крикнула:
— Входи!
Дверь отворилась, и в дом вошла светловолосая девочка с ружьем в руках. Она приблизилась к решетке, и, взглянув на человека, испуганно вцепившегося в прутья, спросила женщину:
— Это он?
Та кивнула.
— Выпустите меня! Кто — "он"? Кто я? Я ничего не понимаю! — закричал парень.
Мужчина взволнованно прошелся по комнате.
— Софья, мы не должны ошибиться… Ты… уверена? — обратился он к женщине.
Та подошла к пленнику и через силу тихо заговорила:
— Скажи мне, как тебя зовут?
— Василек…
— Из какой деревни ты пришел?
— Из Зеленого Лога.
— Как зовут твою мать?
— Ксения…
— Отца?
— Отца загрыз волк…
— Как звали твоего отца?!
Ничего не понимающий охотник с ненавистью выкрикнул:
— Его звали Михай!
Женщина горестно вздохнула, судорожно сцепив свои тонкие пальцы, и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Еще более встревоженный, мужчина осторожно взял ее под локоть и хотел о чем-то спросить, но женщина подняла на пленника глаза и с тихим презрением произнесла:
— А ты знаешь, Василек, что месяц назад тебя загрыз черный волк?
— Софья, что ты говоришь? — опасаясь за рассудок жены, в ужасе пролепетал мужчина.
Женщина не сводила пылающих глаз с молодого охотника. Тот стоял неподвижно и криво улыбался.
Старики зашевелились, а девочка отошла и присела в сторонке.
— Ксения — моя подруга детства… — бесцветным голосом заговорила женщина. — Месяц назад она прислала мне письмо, что похоронила и мужа, и сына Василька…
— Что это значит?! — в тревоге выкрикнул мужчина. — Объясни же мне наконец, я ничего не понимаю!
— Это не Василек, — глухо пояснил высокий старик. — И это значит, что волк может принимать облик того человека, которого убил. Это оборотень, Ладислав.
— Вы совсем спятили, — сказал охотник. — Если бы я был оборотнем, разве я пришел бы к вам сюда в западню?
— Ты не мог не прийти: ты хотел знать, что мы тут против тебя затеваем, — сказал второй старик. — Ты был в деревне и разговаривал с братом. Мальчик все правильно тебе передал — так, как мы его научили. Мы ждали тебя, волк. Вчера ты пытался отравить всю деревню, но у тебя не получилось. Тебя тянет к людям, так как тебе нужно их убивать, поэтому сегодня ты вновь вернулся к родительскому дому. У черного волка — черная душа… Но сейчас ты попался и живым отсюда не выйдешь.
— Нет, нет… подождите… — снова заговорил мужчина. — Это всё так ужасно… Софья, вдруг… это не он?
— Какая мать не узнает своего сына, Ладислав? Помнишь, как мы с тобой ждали его, нашего первенца, как тряслись над ним, малышом, как заботились? Вот он, наш сын… вырос какой… Зверь… — Женщина зашлась в рыданиях.
Мужчина, все еще сомневаясь, покачал головой. Тогда высокий старик встал, зажег от свечи большую щепку и, когда она запылала сильным ярким огнем, бросил факел через прутья решетки прямо в охотника. Через мгновение по запертой комнате в ужасе метался черный волк. Он бился своим огромным сильным телом о бревенчатые стены, и домик ходил ходуном. Люди, оцепенев, наблюдали эту картину. Волк в панике обернулся Дуем и затоптал пламя…
… Пекарь, сгорбившись, вывел плачущую жену из домика, снял с плеча свой тяжелый карабин и поставил его прикладом на землю. Опершись на ружье, он ждал. Его жена вытерла слезы и достала из-за пазухи тонкий черный платок. Пылающее закатом небо и освещенные багровыми отсветами сосны были очень красивы, но пекарь и его жена не замечали этого, погруженные в горькое ожидание…
— Ты хорошо рассмотрела черного волка, девочка? — спросил высокий старик.
— Да, — твердо ответила дочь пекаря и щелкнула затвором ружья.
Дуй стоял, скрестив на груди руки, и тяжелым взглядом смотрел на людей по ту сторону решетки.
— Ты помнишь, сколько горя этот зверь принес людям?
Девочка кивнула.
— Я не промахнусь, — сказала она.
… Старики, тяжело опираясь на посохи, вышли из домика и, не глядя в глаза скорбно застывшим пекарю и его жене, пояснили:
— Она попросила нас выйти…
Тут же раздался выстрел. Женщина покачнулась, но не заплакала. Она никак не могла повязать на голову черный платок, и муж помог ей.