Телефон наконец смолк. Очнувшись, Иштван набрал номер, выслушал и, еле переставляя ноги, побрел к выходу.
Детектив выбежал на площадь. Маленькая сгорбленная фигурка Иштвана виднелась далеко впереди. Он был один среди огромного пустынного пространства — побежденные всегда одиноки…
— Человек с синим лицом не давал мне покоя, Иштван! Помните, что я ответил, когда вы сказали мне о нем? — горячо заговорил Скальд, догнав юношу.
— Мой отец… умер, господин Икс… — через силу произнес Иштван, прикрывая ладонью глаза, полные слез. — Оставьте меня. — Он, шатаясь, побрел к своему автомобилю.
— Мне очень жаль… простите… — ошеломленно пробормотал Скальд, потом бросился следом, на ходу дергая Иштвана за рукав и пытаясь привлечь его внимание. — Простите меня… Но сейчас для нас дорога каждая секунда… "В галактике много интересного" — вот что я ответил вам тогда! — торопливо и возбужденно говорил он.
— Уйдите… — Иштван отмахивался от Скальда, как от назойливой мухи. Водитель уже распахнул дверцы автомобиля.
— Вы не уедете, пока не выслушаете меня, Иштван! Потому что я понял… понял, кто главный… Эта серая крыса хромает, чтоб ей!.. Главный — это жокей! Я понял это!
Больной взгляд Иштвана на мгновение прояснился. Он с жалостью посмотрел на Скальда.
— Поедемте со мной в больницу… Вам там поставят укол, — дружески предложил он.
Скальд лихорадочно обшарил свои карманы и протянул Иштвану сложенный вчетверо листок бумаги и ручку.
— Подпишите — и можете ехать!
— Что это?
— Подтвердите, что я представляю ваши интересы и действую в соответствии с вашими намерениями.
Иштван снова потерял нить разговора — взгляд его потускнел, а плечи согнулись. Детектив в сильном волнении схватил его за лацканы пиджака.
— Мы размажем их по стенке, — глядя Иштвану прямо в глаза, с нажимом произнес он. — Теперь я знаю, как они это все проделали. Подпишите!
8.
Навсегда сомкнув веки, Лоренцо Дронт, облаченный в строгий синий костюм, лежал на усыпанной цветами широкой больничной кровати. Тайна, открывшаяся ему, отделяла его от остальных, живущих. Она уже почти стерла с его некрасивого, грубо вылепленного лица следы смятения последних нелегких минут и примирила со всем миром, в котором он больше не захотел оставаться.
Встретив Иштвана, Лизатилус тихим голосом сообщил ему, что господин Дронт отказался от реанимационных мероприятий и запретил производить замораживание его тела. При последнем волеизъявлении господина Дронта присутствовали еще четыре врача и больничный юрист. При желании, сказал Лизатилус, господин Иштван может увидеть последние минуты жизни своего отца в записи. Иштван бросил на него дикий взгляд и попросил проводить к отцу.
Как каменный, он присел на краешек кровати и прикоснулся к холодной безучастной руке. Впервые отец никак не прореагировал на его присутствие, и эта его противоестественная отрешенность сказала Иштвану о том, что в свои девятнадцать лет он остался совсем один. Никакой обиды на отца за это у него не было — только горький протест перед несправедливостью и быстротечностью жизни, который он должен был как-то выразить.
— Почему случился сердечный приступ? — спросил он Лизатилуса. — Кто сообщил отцу о том, что произошло? Я запретил оставлять в палате какие-либо средства связи!
Лизатилус протянул Иштвану крохотное черное зернышко.
— Он обманул нас, господин Иштван, — с бесконечным сожалением произнес врач. — Перехитрил… Мы нашли это у него… уже после…
Иштван взял зернышко и поднес к уху. Центр информации Вансеи сообщал о победе крысы номер двести тринадцать… Иштван медленно растер зернышко между пальцами. Слезы градом покатились у него по лицу.
Отец лежал неподвижно, обратив к небу свое усталое лицо, — хитрый лис, перехитривший всех…
9.
Из записной книжки Скальда
Бега 1,2,3 Бега 4
Изолированная крыса. Изолированная крыса.
Изолированный жокей. Изолированный жокей.
Крыса одна и та же. Крыса другая.
Жокей один и тот же. Жокей тот же.
Крыса слишком умна. Крыса слишком умна.
Жокей умен. Жокей умен.
Бега выиграны. Бега выиграны.
Кто главный?
Жокей охраняется до бегов. Мы думали, что крыса охраняется до бегов, но это оказалось видимостью, так как убитую крысу легко заменила другая. Вывод: крыса до бегов не охраняется.
Крысы изолированы, умны, не охраняются.
Жокей изолирован, умен, охраняется.
Кто главный?
Жокей! Жокей!
Но крыса охраняется во время бегов.
Жокей тоже охраняется во время бегов. Он сидит в изолированной кабине, и его никто не должен ни потревожить, ни увидеть — так составлены правила.
Этот отрезок очень важен, потому что именно в это время крысы проявляют свои удивительные способности. Взятое из зоомагазина на территории крысотрона животное по разуму начинает равняться человеку. Что же такое с ней происходит? Поскольку главный — это жокей, то совершенно естественно было предположить, что это он наделяет крысу особенными качествами. Каким образом, мы не знали. Но мы должны были потревожить жокея в его уединении. Нам просто необходимо было на него взглянуть. На чудо-жокея с его чудо-крысами, разорившего Вансею.
Крыса победила — ее охраняют победители-зрители.
Жокей охраняется. Как и все жокеи, он не имеет права выходить из кабины до официального объявления о завершении бегов. Пока крыса не вернулась к своему жокею, этот отрезок времени по-прежнему остается важным. Для тех, кто составил эти правила. Мы должны были помешать крысе номер двести тринадцать вернуться в жокейскую кабину.
10.
— Господа, прошу немедленно вернуть участника под номером двести тринадцать в жокейскую кабину! — безрезультатно надрывался из динамика растерянный голос.
Толпа, сгрудившаяся на площадке награждения победителей, не слышала этих призывов — высоко поднимая над головой серую крысу, радостными криками и возгласами даррадцы праздновали победу. Крыса яростно пищала и все время пыталась вырваться из заботливых и цепких рук.
Запыхавшийся Скальд с трудом разыскал в этой ликующей толпе заместителя Ланса — немолодого, худого, как щепка, человека по имени Рено. И он, и окружавшие его члены Лицензионного комитета были в шоке. Показная сторона произошедших событий, такая увлекательная возможностью демонстрации их собственной принципиальности, вдруг поблекла, и открывшаяся правда, в которую прежде никто не хотел верить, ужаснула всех.
Средства массовой информации мгновенно разнесли по планете свои комментарии результатов бегов, и что означал этот умопомрачительный проигрыш в четыре миллиарда галактических кредиток, сейчас было ясно даже младенцу. Экономическая зависимость Вансеи от Даррада неминуемо должна была вылиться в самые чудовищные формы: полное уничтожение стабильности, образцового порядка, а также разрушение культуры и традиций, создаваемых Вансеей на протяжении столетий. Вансея содрогнулась, и в эти минуты на планете не было человека, который произносил бы имена Дронтов без ненависти.
Скальду потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы втолковать членам комитета, кто он такой. Ему было противно смотреть на их растерянные, жалкие лица. Рено десять раз принимался читать бумагу, которую вручил ему детектив, пока наконец не понял. Скальд очень нервничал, боясь опоздать. Ему приходилось перекрикивать беснующуюся толпу, и он почти сорвал голос:
— Я в сотый раз повторяю вам, господа, это нарушение правил! Вы должны немедленно принять меры!
— То, что вы утверждаете, нелепо, уважаемый господин… э-э… Икс… — раздраженно щурясь в бумагу, говорил Рено. Их с детективом все время толкали с разных сторон, и они едва не стукались лбами.
— Вы на чьей стороне, господин Рено?! — злобно шипел Скальд, вытаскивая за рукав заместителя Ланса из орущей толпы. Остальные члены комитета, теряя шляпы и пуговицы, протискивались следом. — На стороне крысы?..
— На стороне справедливости! — петушился Рено.
— Так позаботьтесь о ее торжестве, черт побери! — кричал Скальд.
Все его планы рушились. Вняв призывам из динамика, толпа решила совершить прощальный круг и вернуть крысу в кабину к Хайцу. Под громкое пение серая крыса торжественно проплыла мимо Скальда и скрылась за позолоченным вытянутым куполом крысотрона. Проводив ее взглядом, Скальд с удвоенной энергией набросился на заместителя Ланса:
— Безответственность вашего комитета уже принесла свои плоды, господин пустая голова!
— Выбирайте выражения! — завизжал Рено. Члены комитета пришибленно стояли в стороне, не вмешиваясь.
— Что происходит, господа? — произнес у них за спиной спокойный женский голос.
Скальд обернулся. В окружении пятерых охранников перед ним стояла молодая привлекательная особа. На ней была короткая черная юбка и строгий лиловый жакет. Длинные темные волосы женщины были уложены в сложную прическу, а полное отсутствие украшений только подчеркивало ее холеную красоту. Ее вид был слишком вызывающе-высокомерным, чтобы Скальд мог ошибиться.
— Полагаю, я имею дело с представителем Галактического Совета? обратился он к незнакомке.
— С членом Галактического Совета, — уточнила женщина. — В чем дело?
Все, за исключением Скальда, на мгновение дружно потупились, как того требовал этикет при встрече со столь высокопоставленным чиновником.
— Я утверждаю, что господин Хайц выпустил на игровое поле другую крысу, а не ту, которую предъявил для контроля перед началом бегов. Идентификационные характеристики этой крысы не соответствуют зафиксированным Лицензионным комитетом!
В голубых глазах женщины промелькнуло удивление и некоторое беспокойство. Теперь она внимательнее смотрела на Скальда, словно на пустом месте перед ней вдруг появилось нечто интересное.
— Кто вы такой? — спросила она.
Скальд выдернул из рук Рено свою бумагу и протянул женщине. Она прочитала подписанный Иштваном Дронтом документ, и по ее лицу скользнула тень досады.
— У вас есть доказательства? — сказала она, оглядываясь на показавшуюся из-за другого конца крысотрона толпу.
— Это результат моих умозаключений, — ответил Скальд, — но доказательства немедленно обнаружатся, как только вы изолируете крысу номер двести тринадцать и проведете развернутый Z-анализ двух крыс — этой… Скальд указал рукой на приближающуюся толпу, — и той, которая находится в кабине господина жокея… Я требую этого!
— Остановитесь, — приказала женщина, недовольно глядя на Скальда. Больше ни слова!
Несколько секунд она размышляла, потом повернулась к охране и что-то тихо сказала. Трое охранников смешались с толпой, ловко просочились к крысе и, подхватив ее, вместе с громко поющими даррадцами устремились к жокейской кабине. Скальд с тревогой следил за ними.
— Вам больше не о чем беспокоиться, господин Икс, — немного сердито сказала женщина. — Выиграли вы. — Она повернулась к Рено. — Немедленно вызовите полицейское подкрепление. Как только мы уйдем, передайте сообщение об окончании бегов. От имени Галактического Совета объявите недействительными результаты сегодняшних игр… из-за вскрывшегося жульничества жокея крысы номер двести тринадцать. — Она с надменной строгостью глядела на затаившего дыхание Рено. — Все ставки вернуть. Кроме ставки по главному призу в шестьдесят миллионов галактических кредиток она остается на счету господина Лоренцо Дронта. Кажется, именно это проистекает из правил проведения бегов? Жокей, нарушивший правила, теряет свою ставку. И больше никаких подробностей о крысе господина Хайца. Ни слова и ни звука. Вы хорошо все поняли?
— Да-да… — пробормотал Рено, глядя на женщину, как простой смертный на небожителя.
— Господина Лоренцо Дронта больше нет… — вмешался в разговор Скальд. — Крыса номер двести тринадцать убила его.
Женщина взглянула на детектива и ничего не сказала. Быстрым шагом к ним подошли трое охранников.
— Она у нас, — сказал один из них.
Женщина кивнула и повернулась, намереваясь уйти.
— А… что нам делать с господином Хайцем? — спросил Рено, от волнения глупо улыбаясь. Остальные члены комитета топтались рядом, не зная, радоваться им или скорбеть.
Женщина молча взглянула на Скальда, при этих словах Рено подавшегося вперед, и предостерегающе подняла руку, запрещая ему говорить. Потом повернулась и в сопровождении охранников быстро пошла к выходу со стадиона. Скальд побежал за ней.
— Подождите! — крикнул он. — Вы должны объяснить мне…
— Никаких объяснений, господин Икс, — бросила через плечо женщина. Если вы сболтнете хоть слово о том, что знаете, мы найдем вас. Будничность тона, каким были произнесены эти слова, не обманула Скальда. У него противно заныло под ложечкой — Галактический Совет не любит шутить. Надеюсь больше никогда с вами не встретиться. — Она удалилась, оставив в воздухе терпкий запах духов.
Скальд все еще смотрел ей вслед, когда к нему подошел растерянный Рено.
— Господина Хайца нет в жокейской кабине… Что нам делать? — спросил он.
— А я что вам говорил? — устало ответил Скальд. — Оставьте меня в покое.
11.
— Обожаю Галактический Совет… — бормотал Скальд, нервно меряя шагами свой номер в отеле, куда они с Иштваном приехали сразу после похорон Лоренцо Дронта — они состоялись этой же ночью, как и было принято на Вансее. — Я уже встречался с представителями этой организации. Всегда все знают… абсолютно аморальны и ужасно таинственны. — Скальд сердито фыркнул. — Нет, конечно, я несправедлив, Иштван… Если бы не эта голубоглазая дама, от Рено не было бы никакого толку. Мы едва не упустили свой шанс отыграться. Вы меня слышите?
Иштван неподвижно сидел в кресле. Усталость и нервное переутомление мешали ему сосредоточиться на том, что говорил Скальд. Лизатилус только что поставил ему укол и настойчиво рекомендовал лечь в постель, но Иштвану хотелось обсудить события прошедшего дня.
— Они знали, Иштван, знали… Но молчали. Спроси я их, они ответили бы, что нет, собственно, никакой разницы в том, кто победил бы сегодня Даррад или Вансея. Что ж, сказали бы они, Вансея богаче и разумнее, Даррад — древнее. Конечно, амбициозность и агрессивность Даррада создает некоторую нестабильность в этом секторе галактики, но где сейчас спокойно? Вы просто два мирка из бесчисленного множества других… Мы просчитали варианты, хотя нам даже не было интересно, кто кого будет ассимилировать — Даррад Вансею, или наоборот. Это ваши проблемы. А у Совета свои цели, свои интересы, и до вашей крысиной возни нам нет никакого дела.
— Вы сегодня так многословны, Скальд. Как никогда… — с трудом разлепив губы, произнес Иштван.
— Я уязвлен, Иштван. Каждая встреча с Галактическим Советом выбивает меня из колеи. Вершители судеб… Вы ее не видели, Иштван — она моложе меня! Не улыбайтесь, пожалуйста… Я зол. "Никаких объяснений, господин Как-Вас-Там…" — передразнил Скальд. Он остановился и вгляделся в лицо сидящего перед ним юноши. — Нет, улыбайтесь, вам очень идет.
— Я забыл сказать вам вчера… Я нашел свои деньги. Лок купил на них отель "Крона". По закону, он теперь мой.
— Вот как? — оживился Скальд. — Конечно, конечно…
Получив новую пищу для размышлений, он снова зашагал по комнате. Пышные занавеси цвета нежной зелени колыхались на распахнутых окнах в такт его нервным шагам и дуновениям ночного ветра. Скальд остановился у окна. Крупные мерцающие звезды сбились на иссиня-черном небе Вансеи в созвездия. Некоторых из них уже нет, подумал детектив, но их далекий свет еще тысячи лет будет тревожить нас…
— Это шанс, Иштван, — оборачиваясь, сказал он. — И мы должны им воспользоваться…
Склонив голову набок, Иштван крепко спал в кресле. Скальд осторожно высвободил из его рук смятую шляпу, встряхнув, положил на столик и тихо вышел.
Бронированный автомобиль Скальда подъехал к административному зданию крысотрона, когда ночь еще и не думала отступать под натиском нового дня. Немолодой охранник сонно переговорил со Скальдом и нехотя впустил его на подведомственную ему территорию. Он придирчиво-долго читал представленную Скальдом бумагу, потом включил освещение на стадионе. С обиженным видом он проводил ночного гостя к жокейским кабинам и удалился. Ему было абсолютно все равно, что будет делать в этом скучном месте и в столь неподходящий час посетитель, действующий от имени господина Дронта. Но уже через несколько минут тот вернулся в помещение охраны.