Ничто не предвещало трагедии, которая произошла через двое суток после посещения "Росой" Забавы, рядовой планеты-трудяги, снабжающей полипластом целый сектор. Они пробыли там всего десять часов, заправились топливом, чтобы продолжить свой долгий путь к Земле.
В назначенный час корабль вошел в гиперпространство, но тут же случилось чрезвычайное происшествие — неожиданно умер Бранд. Команда очень ценила его за профессионализм, мягкий юмор и доброту. И вот его не стало. Отец расстроенно сообщил Тики, что у него внезапно отказало сердце. Потом ночью отец пришел к Тики, разбудил и сказал, что они в большой опасности и что необходимо срочно покинуть корабль.
Они пошли в шестой отсек, где стояли аварийные трехместные модули. В одном из кресел уже сидел Дизи. Отец усадил Тики и сказал, что скоро вернется. Но Тики заснул и больше уже ничего не видел до самой Земли, пока не очнулся в модуле. Вместо отца рядом с ним в кресле лежал незнакомый маленький мальчик…
— Я ведь просил тебя! Я оставил его на тебя!
Властислав был расстроен не меньше, чем Тики.
— Я спал рядом с ним, не отходил от него ни на шаг… Я закрыл комнату — двери, окна — на все запоры… Утром он исчез!
— Я не доверяю ни Лотис. Ни Тисе. Ни Яну. Ни Ане. Ни Феде. Ни Павлику. Только тебе и, может быть, Дизи…. - сказал Тики. — Этот ребенок дороже мне всего на свете… Теперь знаешь, при каких обстоятельствах погиб мой отец. Бессмысленность его гибели убьет меня, понимаешь? Я должен уберечь Рики, должен!
— Мы с Яном объехали все поля в округе, все эти хилые, жалкие леса. Про сам замок уж и не говорю.
— Появлялся кто-нибудь посторонний?
— Да откуда!
— Что-нибудь здесь случилось?
— Я не отходил от него ни на шаг. Ничего не случилось.
— Он играл с Павликом? Разговаривал С Федей?
— Ну, знаешь, ты не запрещал ему этого, и меня не предупреждал на этот счет! Я же не мог запереть его в темницу!
Тики поднял голову.
— У тебя есть темница?
— Ну, а какой замок без темницы?
— Пойдем туда! — Тики вскочил на ноги.
— Что?
— Скорей!
— Успокойся… Мы всё осмотрели с Яном, и темницу тоже.
Тики сел и обхватил голову руками.
— Эти таоны… Что теперь делать?
— Если бы я знал…
— Дизи не пришел в себя?
— Нет еще.
— Я хотел спросить у него очень важную вещь… Понимаешь, по-моему, они могут превращаться только в того человека, которого уже нет в живых…
— Чушь.
— Он исчез сразу же, как только мы отправились к Сону!
Властислав упрямо помотал головой. Тики сказал, глядя в окно:
— Знаешь, я теперь все время думаю только об одном: если он погиб, почему тогда продолжает светить солнце? Идти снег? Когда гибнет безвинный ребенок, вся Вселенная должна скорбеть… Не могу видеть этот снег…
— Тебе тяжело, но это пройдет. Мы еще раз все осмотрим, — сказал Властислав, поднимаясь.
— Попроси свою жену… Может быть, она чувствует пространство. Пусть поднимется на башню…
— Извини, Александр, мне трудно с ней разговаривать… Не смогу…
— Что было, то прошло. Теперь другое время. Другие цели.
— Но я еще в прошлом. Твое время еще не стало моим.
— Поскорее простись со своим прошлым, иначе оно утащит тебя в могилу.
Властислав невесело усмехнулся:
— Я уже побывал в ней. Мне не страшно. — Он поднял вверх руку и исчез за дверью кабинета.
…Тики вызвал Сона. После нескольких фраз, которыми они обменялись, он попросил:
— Я должен найти документы, которые хранятся в моем сейфе. Наш аварийный модуль, с "Росы", был взорван, но сейф не должен был пострадать. Пожалуйста, найди его. Ты ведь более мобилен. Координаты я тебе назову. Как жена и дочь? Все в порядке?
— Спасибо, Александр.
— Будьте осторожнее — вдруг Лок сидит там в засаде.
— Очень бы я этого хотел!
— Когда найдете сейф, заберите его с собой. Пусть побудет у тебя, здесь слишком опасно его хранить.
— Договорились.
Тики вошел в комнату Дизи, неся на подносе горячее питье. На постели у мальчика сидела Лотис. Тики застыл в дверях, увидев ее, но женщина сделала рукой приглашающий жест. На ее лице не было ни тени удивления или волнения, словно они расстались не неделю назад при драматических обстоятельствах, а вчера, пожелав друг другу спокойной ночи.
— Ты жива? — выдавил из себя Тики. — Камень с души…
Лотис усмехнулась уголками губ.
— Конечно, жива. Не скажу, что это была приятная прогулка, но что поделаешь…
— А… Лок?…
— Лок тоже жив. Где мальчик? С ним все в порядке?
— Мы потеряли его…
— Как потеряли?.. Это что, иголка? Ты спрятал его!
— Когда я вернулся со встречи с Локом, его здесь уже не было…
— Ты должен был охранять его!
— Не учи меня, что я должен делать!
Воцарилась враждебное молчание. Тики подошел к кровати и взглянул на больного. Дизи спал. Дыхание у него было ровным и спокойным.
— Он до сих пор не пришел в себя…
— Нет, уже все в порядке — ответила Лотис. — Он проснется завтра. Здоровым.
— Я в долгу перед тобой, Лотис…
— Скорее, это Сон в долгу. Что ты нашел интересного в общении с нидами? — заносчиво спросила она. — На мой взгляд, таоны намного интереснее.
— Не только интереснее, но и опаснее, — взвешивая каждое слово, ответил Тики.
Лотис погладила Дизи по светлым волосам, поднялась.
— Мне нужно отдохнуть, — коротко сказала она и вышла.
Стоя посреди двора, Ана метала кинжалы в деревянный щит, установленный в двадцати шагах от нее. Ее движения были четкими и уверенными. Кинжалы мелькали в воздухе без остановки, попадая в цель, казалось, без особых усилий с ее стороны. Это было результатом каждодневных упражнений в течение целого года, с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет и она впервые взяла в руки кинжал, — вопреки желанию матери и к нескрываемому удовольствию отца. Теперь она возобновила свои занятия и каждое утро, надев свой черный мужской костюм, в котором ходила постоянно, стреляла в мишень из лука, метала кинжалы или сражалась с Яном на мечах. Рука стала тверже, взгляд зорче, с удовольствием комментировал Ян, когда они заканчивали свои учебные бои, и всякий раз шутливо добавлял: "А красота ярче…"
Сегодня она занималась в одиночестве — Ян с Федором снова объезжали округу, разыскивая пропавшего мальчика. В замке царила непривычная тишина, только изредка раздавался гортанный клекот птиц да ржание коней в конюшне.
Ана закончила упражняться и поднялась к себе. Она в который раз начала рассматривать свои платья, украшения, милые сердцу безделушки, с которыми было связано столько воспоминаний, и то улыбалась, счастливо прижимая их к себе, то волновалась до слез. Она хотела надеть свое любимое синее платье, но, обернувшись, вдруг увидела Яна, который стоял, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за ней. Ана вздрогнула.
— Я не хотел тебя напугать. — Ян уселся в кресло.
— И давно ты подсматриваешь за мной? — улыбнувшись, спросила девушка. Синее платье отправилось в шкаф.
— Не подсматриваю, а любуюсь.
— Ты уже вернулся?
— Нет, я все еще там.
Ана засмеялась. Ян всегда поднимал ей настроение. Ей сразу стало легко.
— Нашли? — посерьезнев, спросила она.
Едва заметное удивление промелькнуло в его глазах. Он покачал головой.
— Как ты думаешь, куда он мог деться? — Ана подошла к Яну поближе.
— Лучше скажи, как ты себя чувствуешь.
— Хорошо. Я чувствую себя хорошо… А что говорит отец? Он ведь не ездил с вами?
Ян с досадой промолчал. Ана не понимала, что его сердит. Она внимательно посмотрела ему в глаза.
— Что-то не так, Ян?
— Я всегда любил тебя, — вдруг без всякого перехода сказал он, взглянув на нее исподлобья.
— Я тоже тебя любила… люблю, Ян…
— Я не об этом. Я люблю тебя не как сестру. Ты ведь не сестра мне. Ана покраснела. — Я сказал это не для того, чтобы тебя обидеть. Просто я уже не хочу скрывать свои чувства… Что ты скажешь?..
Ана смущенно отвернулась и отошла к окну. Ян встал и подошел к ней.
Властислав обдумывал свой разговор с Александром и слова, которые он скажет Тисе. Гнев и любовь — самые противоречивые чувства — раздирали его, и он хотел понять, какое из них сильнее. Он в беспокойстве мерил шагами свой кабинет, когда со стороны сада вдруг раздался задавленный собачий лай и короткий, словно предсмертный, визг. Сразу наступила тишина. Властислав бросился к окну. Угол башни закрывал сад, черные тени косо пересекали двор. Властислав выскочил из кабинета и, прыгая через ступеньку, сбежал с лестницы.
Сад был молод, деревца — тонкими, поэтому он сразу увидел на выпавшем снегу тела двух своих собак, Стрелы и Ворчуна, — у них было разорвано горло, и кровью было забрызгано все вокруг…
Властислав присел, рассматривая следы, направленные в южную башню, это были огромные волчьи лапы. Откуда-то из-под куста, скуля, выполз Лис. Он на брюхе подобрался к королю и виновато лизнул ему руку. Властислав нащупал на поясе кинжал, вынул его из ножен.
— След, Лис! — негромко приказал он. Пес заскулил. — След! — Лис отводил глаза и жался к земле. — Плохая собака! Не собака, а трусливая курица!
Лис распрямил свое ярко-рыжее пушистое тело и, как длинный язык пламени, метнулся по дорожке сада к южной башне. Король побежал следом.
Ян подошел к Ане сзади и нежно обнял, поцеловал в затылок, а ее вдруг охватила непонятная тревога. Она пыталась что-нибудь придумать, найти ответ, но никакие слова не шли на ум. Ян за плечи развернул ее к себе и немного отстранился, чтобы увидеть ее глаза.
— Ты молчишь, Ана? — прошептал он.
— Я не хочу, чтобы ты торопил меня… Я еще не готова…
— Ты любишь другого? — прищурившись, спросил он. Девушка во все глаза смотрела на него, и беспокойство все сильнее охватывало ее; росло странное чувство, что что-то не так. — Что ты так смотришь?
— Кор?.. — задыхаясь, спросила Ана.
Он жадно схватил ее, прижал к себе и принялся целовать в губы, в глаза. Ана вырывалась, но он цепко держал ее как дорогую, самую желанную добычу. Ана закричала.
— Ты ждала меня, да? — бормотал он. — Ты скучала… — От него вдруг появился какой-то могильный запах, неприятный и затхлый.
В комнату ворвался Властислав.
— Ана! — крикнул он.
Они враз обернулись. Лис бешено лаял из-за дверей, не решаясь войти. Ана взглянула на того, кто держал ее в объятиях. Это был какой-то незнакомый старик в грязной черной одежде.
— Кто это, Ана? — закричал король.
— Я не знаю!
— Не подходи, отец! — предостерег старик, буравя Властислава колючим взглядом. Он отпустил Ану и отскочил к окну.
— Отец?! Почему — отец?.. — Властислав поднял вверх руку с кинжалом и бросился на старика.
Тот усмехнулся, в мгновение ока превратился в ворона и выпорхнул в окно.
Услышав какой-то шум, Лотис вышла из своей комнаты и прислушалась. Громко и возбужденно говорил Властислав, взволнованно отвечала Ана. Потом Лотис услышала чужой глуховатый голос, вскрики. Она быстро прошла в галерею и выглянула во двор. Огромный черный ворон кружил над замком. Лотис оскалилась, как зверь, почувствовавший добычу, и раскрыла окно.
…Ворон полетел на запад. Безлюдные места и покрытые снегом пространства радовали его глаз. Он покружил над брошенным селением, над старыми, искореженными сильными обвалами и словно еще больше осевшими в землю, горами, и опустился на большую лиственницу, одиноко стоящую на склоне холма. Неожиданно на соседнюю ветку, взявшись невесть откуда, села большая птица, по своему виду и оперению напоминающая беркута, только голова у этого беркута была ярко-оранжевой в черную крапинку. Птица неторопливо принялась чистить перья. Ворон удивленно уставился на нее.
— Я хочу убить тебя, Дуй, — вдруг сказала птица.
Ворон замер, пораженный в самое сердце. У него сильно запершило в горле, но в словах не было необходимости, ведь птица вела беззвучный разговор, и ворон понимал ее.
— Зачем? — как-то глупо спросил он.
— Ты слишком наследил на этой земле. Твой след черный.
Ворон помотал головой, словно хотел стряхнуть с себя эти недостойные обвинения.
— Т-ты не убьешь меня…
— Почему? — удивилась птица.
— Я знаю, где Кавис. Ты ведь ищешь ее…
Птица возбужденно взмахнула крыльями.
— Посмотри мне в глаза, — потребовала она.
— Еще чего!
— Твоя цена? — подумав, спросила птица.
— Я еще не решил. Но думаю, скоро пойму, что я могу у тебя попросить. А пока… Пока я хочу, чтобы ты называла меня Кором.
Птица понимающе кивнула.
— Ты лучше. Гораздо лучше.
— Кором!
— Конечно, Кор.
— Только так!
— Только так, — льстиво подтвердила птица.
Ворон взлетел и завис над птицей с оранжевой головой. Она сидела спокойно и даже не посмотрела ему вслед. Не решившись напасть, ворон полетел дальше на запад, а птица подумала: "Совсем свихнулся. Кором… Но я уже узнала то, что мне было нужно. Ты слишком самонадеян, Кор…"
7.
— Только не дай ей запрыгнуть на тебя, иначе мне будет очень трудно.
— Сто раз уже слышала.
— Слышала, но поняла ли? Когда ты ее увидишь, у тебя отшибет последние мозги. Тогда вспомни только это: она не должна вскочить тебе на спину. Лотис склонилась и заглянула в волчьи глаза. — Ты готова? Ведь ты получила то, о чем просила…
— Так это я тебя должна благодарить!
— Откуда такая желчность? — Волк разинул пасть. — Ну-ну, не злись. Если нам повезет и мы найдем ее, собери всю свою волю, а также вспомни: тебе есть что защищать. Судьба так благосклонна к тебе. На мой взгляд, ты снова живешь только для того, чтобы исправить свои ошибки. Заплатить за разбитые горшки. Ты должна остановить эту цепь преступлений, тянущуюся через века…
— Хватит! — рыкнул волк.
— Тогда вперед! — закричала Лотис. — Солнце садится!
Волк бросился в лес сильными прыжками. Лотис побежала за ним, подгоняя то обещаниями, то угрозами. Длинный плащ на меху не мешал ее легким движениям. Скоро они добрались до холма с одиноким деревом на вершине. Волк перевел дух, потом задрал голову и запел песню на своем жутком волчьем языке…
Солнце садилось, быстро утопая за белеющими от снега холмами и цепляясь последними лучами за верхушки темных сухостоев. Где-то в глубине гор, в ложбине, в ответ на мощный и призывный волчий вой зародилось быстрое, почти неуловимое движение, зашевелилось слегка припорошенное снегом пухлое одеяло из прелой листвы и хвороста, затрепетали потревоженные хилые осины, и, как медведь из берлоги, на свет выбралась древняя старуха с большой головой. Она понюхала воздух, подслеповато и суетливо огляделась.
— Ты вернулся, волк!.. — дрожа от радости и не веря сама себе, пробормотала она. Волчья песня странным образом пробудила к жизни ее угасающее естество. — Ты здесь! Ты зовешь меня! Конечно, конечно… радостно сипела она, карабкаясь, как кошка, по рыхлым склонам, усыпанным листвой. — Я нужна тебе, как младенцу мать, как зеленым росткам солнце… Да-да! Я ждала тебя, мой черный волчище!
Ловко, как юркая мышь, скользила она между деревьями и наконец добралась до холма, где на самой вершине под одинокой лиственницей поджидал ее черный волк. Почувствовав чье-то незримое присутствие, волк насторожился и замолчал, вслушиваясь в тишину. Его зоркие глаза замечали каждое движение в темных чащах, но старуха подобралась к нему незаметно, слившись с тенью дерева, и когда запрыгнула ему на спину, он взвизгнул от страха. Холодные, как железо, пальцы больно ухватили его за загривок, а в бока вонзились костлявые пятки.
Волк в ужасе затряс головой, запрыгал, кубарем покатился вниз с холма, пытаясь скинуть с себя кошмарную всадницу, но старуху это только развеселило.
— Кто ко мне пожаловал! — радостно хохотала она. — Сама прекрасная королева, Таотис! Какое счастье! Теперь твоя неземная красота будет моей! Я так давно мечтала об этом, — захлебываясь от восторга, визжала она. — Ты не поверишь — я так горевала, когда ты отравилась!
Обезумевший волк несся по холмам, а старуха, хватко вцепившись острыми когтями ему в загривок, выкрикивала пугающие обещания:
— Сначала я отберу у тебя твои чудные голубые глаза! Потом волосы…Потом твои белые, как этот снег, зубы… Потом… Нет! Прежде всего я отберу у тебя твой голос! Конечно, как я забыла? Твой нежный голосок, незабываемый и переливчатый, как у довольной, сытой кошки…