Она отвела Анджелу наверх, в комнату, которую называла «Голубой комнатой».
— Пойду приготовлю для тебя ванну с пеной, а ты пока раздевайся.
— Я не хочу ванну. Просто немного полежу, а ты мне расскажи, в чем дело.
— Может быть, душ? Хороший горячий душ?
— Кики, что это на тебя нашло?
— Не нашло, а вошло — маленькое семечко.
Анджела какое-то время смотрела на нее, не понимая, потом спросила:
— Ты беременна?
— Да. Маленькая Кики немного залетела.
— Так это же здорово! Мы опять забеременели одновременно! — И тут, вспомнив, что Кики только что вернулась из Италии после съемок очередного фильма, задала вопрос: — И кто отец?
— Я так думаю, ты уже и сама это поняла. Поэтому я и хотела, чтобы ты поехала со мной в Мексику. Я развожусь и сразу же выхожу замуж.
— Значит, — произнесла Анджела, — между тобой и Брэдом действительно все кончено. Ой, Кики…
— Только не пугайся. Хорошо? Не надо охать и ахать. Брэд виноват не меньше меня. Я никогда не спала с Норманом, а Брэд этому не верил, и это действительно был конец.
— А когда Брэд избил Говарда Хьюза? Ты тогда тоже была не виновата?
Кики села на кровать рядом с Анджелой.
— Послушай меня внимательно. Я — твоя сестра. Ты — или на моей стороне, или против меня. Другого выбора у тебя нет. И если ты не на моей стороне, то можешь сейчас же катиться обратно и больше я тебя видеть не хочу! Если же ты на моей стороне, то принимай все и не говори мне — права я или нет и где я совершила ошибку. И поддерживай меня. Всегда!
В глазах Анджелы появились слезы.
— Кики, я же люблю тебя. Конечно, я на твоей стороне. Но разве это значит, что я должна видеть в Брэде врага?
— Да нет же, конечно, дурочка. Брэд никакой не враг. Брэд — молодчина. Собственно говоря, он тоже едет с нами в Мексику, чтобы ускорить процедуру развода. — Она погладила Анджелу по голове. — Просто нашему браку пришел конец, Анджела. Это случилось не сегодня. — По щекам Кики покатились слезы. — Когда чему-то приходит конец, то с этим нужно просто смириться и понять, что ничего уже нельзя сделать, и надо постараться выйти из этого с наименьшими потерями. Как с нашим отцом. Там было все кончено много лет тому назад, и нам пришлось с этим смириться, что мы и сделали.
— Анджела не ответила, и Кики повторила еще раз: — Разве не так? — Анджела кивнула, не в состоянии произнести ни слова. — Так что теперь я развожусь с Брэдом и выхожу замуж за Вика, он и является отцом ребенка, которого я ношу в себе. Мне кажется, он меня любит и сделает все, чтобы сделать меня счастливой, и даст мне возможность стать кинозвездой, как я мечтаю. Видишь, я стараюсь выйти с наименьшими потерями, а?
Анджела обняла сестру.
— Но Вик — католик, ведь так? А ты — протестантка, к тому же дважды разведенная…
В дверь постучала Ханна, а затем вошла с подносом, на котором стояли чай и виски для Кики. Она поставила поднос на столик у кровати.
— Налить?
— Нет, я сама. Спасибо, — сказала Кики.
Кики, налив Анджеле чаю, подняла свой стакан и сделала глоток.
— Я возвращаюсь в католичество. Ведь когда-то я была католичкой? И поскольку Святая Церковь не признает браков, заключенных вне ее, то она не может признать и моих разводов, не так ли? В соответствии с их догмами я девственница, впервые идущая к алтарю. Я впервые буду венчаться в церкви. Мексиканский священник обвенчает нас в какой-нибудь тихой мексиканской церквушке.
— И все?
— А что ты ожидаешь? Залпов орудий и салюта?
Кики встала, прошла в холл и, перегнувшись через перила, крикнула вниз:
— Ханна! Ханна! Принесите мне еще виски! Двойное! — Она подождала в холле, пока экономка принесла ей виски, затем прошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Не хочу, чтобы она меня подслушивала. Она никогда меня не любила. Всегда обожала Брэда.
— Она знает, что ты уезжаешь?
— Я не вручаю письменных уведомлений прислуге, если ты это хочешь знать. Она видела, как я упаковываю свои вещи. Четыре кофра и двенадцать чемоданов. Совсем новые. Но я заплатила за них сама. Не думаю, чтобы с моей стороны было порядочно брать деньги с Брэда.
Затем неожиданно она вдруг сникла.
— Я должна была сделать это, Анджела. Судя по тому, как развиваются наши отношения, если бы я не забеременела от Витторио, то мне пришлось бы потратить годы, чтобы затащить его к алтарю, и еще неизвестно, захотел ли бы он меня тогда. Теперь, когда у нас будет ребенок, он ждет не дождется, чтобы нас связали узами брака. Я знала, что он не сможет отказаться от своего ребенка; Когда мужчина достигает определенного возраста, он начинает сожалеть, что у него нет наследника. Видимо, это связано с мужским самоутверждением и бессмертием. Короче говоря, Вик просто вне себя от радости из-за перспективы стать отцом. И, Анджела, я действительно влюблена.
— Ты ведь и Брэда тоже любила, — заметила Анжела.
— Я любила Брэда. Я и сейчас его люблю. Его невозможно не любить. Но в Вика я безумно влюблена. Это единственный мужчина, который волнует меня, который будит во мне такие чувства, что я готова выпрыгнуть из кожи, чтобы получить его прямо здесь и сейчас. Стоит мне только посмотреть на него, и меня всю трясет от желания — я готова спуститься на колени и брать в рот, готова распластаться и позволить делать ему со мной все, что он хочет. По ночам я просыпаюсь с мыслями о нем, и мне приходится сжимать подушку между ног.
Анджела слушала и чувствовала, как ее начинает охватывать волнение.
— Я имею право получить того мужчину, которого хочу, так же как и все остальные, разве не так? Разве не так? Я вышла замуж за… как его?..
— Трейси?
— Трейси. Он был просто случайный приятель. И кроме того, гомик. А Брэд — это очень хороший друг. Самый лучший. Но теперь я хочу выйти замуж, чтобы любить, как самая обычная американская девушка. Чтобы любить, и трахаться, и сосать до умопомрачения.
Анджела улыбнулась ей улыбкой, которая появилась у нее за последний год, — чуть горькой, иронической улыбкой.
— Ты выходишь замуж по любви, но в результате оказывается, что он еще и богат.
Кики рассмеялась:
— Ну, ты же знаешь мой девиз. «Коль, подруга, ты богата, лей на всех дерьма ушата, ну, а если ты бедна, съешь, голубушка, г…на!» — она, по-видимому, была очень довольна своим девизом.
— Но ты не была так уж бедна с Брэдом.
— Конечно, нет. Да и Вик не намного богаче. Кроме того, это не связано с деньгами… здесь… здесь другое. Пока наш брак с Брэдом продолжался, все было прекрасно, и Брэд — отличный парень, просто золото. Но, кстати, я тоже отлично себя веду в этой ситуации. Я не прошу у Брэда ничего — ни этого дома, ни дома в Спрингсе. Ни гроша. Единственно, что я беру из этого брака, так это свою одежду и драгоценности.
«Как это похоже на Кики — вспомнить о вещах и драгоценностях и — забыть о дочери», — подумала Анджела.
— А дочка? Ее не забудь.
— Нет, — бесстрастно ответила Кики. — Дочь не беру. Она остается здесь. Со своим отцом.
— Кики!
— Что я могу сделать? Так хочет Брэд. Он настаивает на этом. Это его единственное условие.
Анджела покачала головой.
— Кики! Кики! — запричитала она.
— Перестань повторять, как попугай: «Кики, Кики!» У меня не было выбора. Неужели ты это не понимаешь? Черт бы тебя побрал, если это так. О Боже! Это же не значит, что я ее больше не увижу, пойми это. Каждый раз, как я буду приезжать в Штаты, я буду с ней встречаться. И Брэд позволит ей приезжать ко мне. Ты же знаешь Брэда. Это же само благородство.
Анджела заплакала, сама не зная о ком. О Кики? О Рори? О себе?
— О, ради Бога. Я уже жалею, что попросила тебя приехать. Черт подери! Зачем я позвала тебя? Мне это не нужно. И ты мне тоже не нужна! Неужели ты не можешь понять, что я не могла иначе? Почему ты этого не понимаешь?
— Я понимаю… понимаю, — плакала Анджела. — Но, Кики, что скажет мама, когда узнает?
Кики посмотрела на нее с холодным безразличием:
— Почему бы тебе самой не сказать ей и не посмотреть на ее реакцию?