— У «Руки помощи» много хороших спонсоров и прекрасный директор, — ответил ей отец, несясь по ровной широкой дорожке. — Так что питьевые фонтанчики — не единственное, что тебя удивит здесь. Когда ты устроишься сюда на работу, само собой.
Вероника заметила, как при этих словах спина отца чуть дрогнула, шаг сорвался, а рука опять потянулась к галстуку. И вздохнула. Конечно, папа волновался о ней. Этого следовало ожидать. В конце концов, работа с психбольными — это тяжкий труд, накладывающий особый отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Доктор-психиатр никогда не будет спокоен. Познав мрак человеческой души, он больше не сможет спокойно спать по ночам, беззаботно прогуливаться по улицам и легко заводить новые знакомства. Везде ему будет мерещиться страшная тень безумия. В каждом лице он будет видеть признаки сумасшествия, а каждое движение незнакомцев будет вызывать панический страх. Не за себя — за близки. Со временем этот страх превратится в вечную апатию, в твердый панцирь, мешающий наслаждаться жизнью в полном ее великолепии. Но Вероника сама выбрала эту стезю и не боялась трудностей, которые ждали ее там! Она достаточно сильная, чтобы выдержать эту ношу. Папе не следовало волноваться. Но он волновался. Как и любой родитель, любящий своего ребенка.
Девушке осталось разве что вздохнуть и засеменить за отцом. Родительский инстинкт — дело такое, его фазой «да все нормально будет, что ты паришься?» не выгонишь. Нужно просто смириться и принимать любовь не просто как данность, но как дар. Что Стивенсон и делала, стараясь быть примерной дочерью.
До административного блока здания Вероника и Райнольд дошли быстро. Мужчина повел дочь обходными путями, через сеть тропинок и непримечательную дверку, запрятанную в тени могучего дуба, а потому истинного великолепия холла знаменитой клиники девушка не увидела. Конечно, ее это разочаровало. Однако куда большее разочарование принесли однообразные белые коридоры и маленькие лифты скучного крыла в три этажа. Все было до ужаса строго и выверенно. Никаких ярких красок, никаких броских деталек, кроме разве что цветов в горшках на лестничных клетках и подоконниках. Этого следовало ожидать. Административное крыло явно не было предназначено для каких-либо терапий и не требовало позитивных тонов, так необходимых ментально не здоровым людям. Однако мрачная, давящая атмосфера тихих повторяющих друг друга этажей все равно была едва ли выносима. Может, Вероника просто была слишком разбалована яркими тонами, преследующими ее везде и всюду, но в этой части здания ей не понравилось.
Она с облегчением шагнула в приемную доктора Лайонеля. А поняв, что на месте секретаря никого нет, мысленно довольно хихикнула, тут же бросив любопытный взгляд на журнальный столик, где громоздились красочные горы журналов и книг. Большая часть из них была по психологии, девушка поняла это по корешкам. И этот факт привлек ее еще больше.
— Звездочка, наш с доктором Лайонелем разговор будет абсолютно конфиденциален, потому к нему я пойду без тебя, хорошо? — Райнольд глянул на дочь с неприкрытой радостью, очевидно приметив, как та заинтересовалась журналами. — Посиди тут пока, почитай журналы. Если что — постучись или позвони. И… Помнишь про наш уговор?
— Конечно, пап! Буду сидеть тут, тихо-тихо, как мышка, — улыбнулась Вероника отцу, демонстративно пройдя к дивану, плюхнувшись на него и подхватив первый попавшийся журнал. — Не переживай за меня. Я же уже не маленькая.
— Знаю, — вздохнул Райнольд, проведя ладонью по чуть растрепавшимся иголочкам волос. — Но я ведь твой отец. Не могу же я не волноваться за свою маленькую дочку?
— Па-а-ап! — Хохоча протянула девушка, прищурив поблескивающие от радости глаза. — Я все понимаю. И дурить не буду. А теперь — иди. Не заставляй дядюшку Лайонеля ждать!
Стивенсон-старший только шутливо закатил глаза. Ожидаемо, этим словам дочери он не поверил. Но, еще раз окинув Веронику взглядом, он решительно отвернулся. Пара быстрых стуков — и он исчез за дверью, оставив дочь в тишине и компании журналов. А та была и рада. Стоило только двери закрыться за Райнольдом, как Вероника погрузилась в увлекательный мир психологии… Открыв журнал и принявшись с увлечением читать его.
Уж что-то, а книга всегда могла развлечь ее! Даже если она была странной, непонятной, пустой, говорящей и исчезающей в воздухе. Вспомнив о странной находке, Вероника нахмурилась. Только сейчас, сидя в приемной спустя много часов после своего первого серьезного приключения, она поняла, насколько это было глупо. Ну какая исчезающая книга, в самом деле? Фантазия-фантазией, но, как бы прекрасна она не была, а реальность диктует свои законы. Это надо же быть такой дурилкой — поверить в магическую книгу? Еще и Хилари в это втянуть! Стыд-то какой!