Совсем застеснявшись, Вероника передернула плечами и уткнулась в книгу. Но и это не помогло отогнать назойливой мысли, заставившей раскраснеться щеки. Тишина ей лишь потворствовала, заставляя огонек разгораться в пламя. Когда было с кем говорить, когда можно было переключиться, Стивенсон забывала о своей оплошности. Но стоило только ей остаться в одиночестве, как самые потаенные мысли вылезали наружу, не желая больше оставаться во тьме.
Была ли та книга правдой? Наврятли. Была ли она счастливым сном мечтательной девочки? Скорее всего. Вроде, все просто и понятно, а отпустить все равно не может. И даже интересный журнал не помогает.
Вздохнув, Стивенсон глянула на рюкзак, устроившийся у нее под боком. Может, початиться с кем-нибудь? Но с кем? В школе у Вероники кроме Хилари не было особо близких подруг, которым она могла написать, не чувствуя себя так, будто навязывается человеку. Интернет-друг, Альберт, жил по английскому часовому поясу и имел очень плотный график, а потому писать ему сейчас смысла не было. Игр на телефоне Вероника тоже не имела — не любила их. Нет, телефон не поможет избавиться от мыслей. Пришлось девушке хлопнуть себя по сначала по бедру, потом по пухлой щеке, а затем и по боку, решительно отгоняя глупые воспоминания о сегодняшнем провале, и вернуться к лежащему на коленях журналу.
Впрочем, не на долго. Не успела Вероника и абзаца прочитать, как ей в макушку внезапно что-то больно ударило.
— Ай! — Пискнула девушка, зажмурившись и инстинктивно потянувшись рукой к месту удара. Из волос она тут же достала засохшую вишневую косточку. — Кто здесь?
Хулигана Вероника увидела сразу. Да он даже и не скрывался. Мелкий мальчишка, обряженный в больничный белый халат, стоял в дверях приемной и глупо улыбался, глядя на Стивенсон своими большущими кристально-голубыми глазами. Его длинные черные волосы топорщились в разные стороны, а лицо, еще сохранившее детскую пухлость и трогательность, лучилось радостью и гордостью, отраженной и во вздернутых бровях, и в позе наглеца.
Мальчик явно был пациентом. И, похоже, не самым вменяемым. Потому что стоило только Веронике глянуть на него, как он обнажил зубы в еще более широкой улыбке и захохотал, глупо указывая на девушку пальцем.
Ссориться с больным глупо и бесполезно, Стивенсон знала это. Вместо ругани и криков на явно нездорового мальчика она закатила глаза, положила косточку на стол и постаралась вновь погрузиться в журнал, надеясь, что мальчишке надоест ее игнор и он уйдет. С ним было бы лучше поговорить, успокоив его лаской и заботой, но папа ясно дал понять — никаких контактов с пациентами. И Вероника собиралась точно следовать его наставлению.
Вот только мальчик явно не желал отставать так просто. Не прошло и пары минут, как в Веронику снова прилетела косточка. А потом еще одна. И еще. Девушка стоически терпела, вспоминая лицо Марисы и думая о сплетнях, успокаивая себя тем, что все скоро закончится и мальчишке надоест так же, как надоедало Марисе. И только внутри нее бурлили обида и злость, с каждой секундой становящиеся все сильнее. Она была достаточно терпеливой. Но это не значило, что ее нервы были стальными.
Последним рубежом стала полупережеванная вишня, попавшая Веронике в макушку. Ощутив, как мерзкая липкая жижа расплывается по ее волосам, девушка рассвирепела окончательно.
— Ну все, — замогильным шепотом сказала она, зло глядя на улыбающегося мальчишку. — Мне надоело. Живо — шагом марш отсюда, пока я не вызвала санитаров.
— А ты попробуй! — Захохотал мальчишка, показав Стивенсон язык. В следующий момент он вытащил изо рта еще одну вишню и, ни сколько не стесняясь отвратительности такого действия, кинул ее в девушку.
Та чудесным образом увернулась. Вишня плюхнулась на пол прямо у ноги Стивенсон, размазавшись розоватой кляксой. От этого вида девушку едва не стошнило, но она выдержала испытание и перевела взгляд на мальчишку. Теперь на лице ее отразился не просто гнев — жгучая ярость вперемешку с отвращением. Конечно, дурачку было все равно. Он лишь залился новым приступом смеха, сгибаясь пополам и только что слюни не пуская.
— Агх! Вот теперь я точно в бешенстве! — Прорычала Вероника, стараясь держать себя в руках и дышать так, как учили на курсах контроля эмоций — спокойно, размеренно и глубоко. О хорошем думать, впрочем, не получалось все равно. — Иди сюда, мелкий пакостник! Пора тебя под белы рученьки врачам передать!