Ночь настигла их внезапно. Сначала всем казалось, что Адара будет сопровождать караван еще долго — все же, когда они попали в объятия леса, был день, а Позднецветный сезон славился все удлиняющимися днями. Однако стоило повозкам въехать в чащу, как дневное светило медленно угасло. Уже через пару часов торопливого гона животных вперед тьма заклубилась вокруг и объяла все. Вильша останавливаться не хотел. Однако Люн и его шистун, упавшие в канаву, эти планы изменили. Вытащив беднягу и повозку из западни, они нашли первую попавшуюся поляну и стали привалом.
С тех пор было неспокойно. Если во время езды караван окружала неприятная тишина, нарушаемая фырчанием шистунов и хрустом веток под их лапами, то с началом привала Вайтшенгре словно ожил. Юмба чувствовал, что на них смотрят. С каждой ветки, из каждого куста, из самых темных углов. Сначала далекие, шумы животных с каждым часом становились все ближе, предвещая неспокойную ночь. Спать не хотелось. Вернее, может и хотелось, но страх не проснуться будоражил и не давал закрыть глаза дольше, чем на минуту. Даже переговоры, до того бодрые и постоянно переходящие в гогот, стали тише и опасливее.
Где-то вдалеке снова хрустнула ветка. Затем еще одна. Юмба нахмурился, потянувшись к своим рожкам. Стукнув по левому, он высек магическую искорку, которая тут же зажглась на его ладони зеленым разъедающим огнем. В очередной раз послав короткую благодарность матушке-магу, пусть Адара будет с ней добра, Юмба напряг все свои небогатые магические таланты, готовый отразить угрозу. Будь он настоящим магом, ему хватило бы и крупицы способностей. Но он был всего лишь относительно талантливым наследником волшебницы. И это накладывало определенные ограничения. Впрочем, хватило же ему этого, чтобы устроиться охранником каравана…
Хруст веток стал совсем громким. Отчетливый шум шагов заставил притихнуть и напрячься торговцев. Некоторые потянулись к мечам. Юмба увидел, как Вильша дотянулся до топора и сжал ладонь на рукояти. Нет уж, он не даст начальнику усомниться в своей компетентности!
— Кто здесь? — Рявкнул юноша во тьму лесную. Шаги тут же прекратились. — Покажись! Не то хуже будет!
— Ой-ой, ребята да ладно вам! — Треща ветками и шурша листвой на всю округу, на поляну вывалился… Вывалилось… Юмба даже не мог понять, какого пола было то, что вышло к ним из леса. — Что же вы сразу так агрессивно? Я просто случайный путник. Приплутал немного, а тут вы, на мое-то счастье.
Юмба окинул нечто скептическим взглядом. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это все же парень. Очень долговязый и болезненно-худой парень, одетый в какое-то тряпье. Его белое платье едва прикрывало острые коленки, а чрезмерно длинные черные волосы, в которых запуталась листва, закрывали лицо и спутанным гнездом спадали на плечи и спину. В голубых глазах злобы не было, но в широкой улыбке тонких губ Юмбе что-то не нравилось. Как и во всем выражении острого, мертвенно-бледного лица. Парень не был похож на путника. Куда больше он походил на бродягу, что-то забывшего в мрачных непролазных лесах.
Вздохнув, Юмба потушил огонек.
— И что тебе от нас нужно?
— Что нужно? — Удивленно спросил парень, склонив голову к плечу. Раздумывания быстро перетекли в нагловатую усмешку и лукавый взгляд. — Ну, если позволите, я бы посидел с вами у костра. В лесу не очень удобно, да и холод страшный.
— Ну проходи, коль не шутишь, — отозвался Вильша, не дав Юмбе вставить и слова. Охранник покорно притих, позволив вести дело знатоку. — Еды предложить не можем, зато хорошую компанию — с радостью.
— А мне и ее хватит! — Хохотнул парень, вальяжно пройдясь до костра и увалившись на землю прямо напротив Юмбы.
Охраннику гость не нравился. Подозрительным он был. И, судя по пересудам остальных, им ночной попутчик тоже не пришелся по душе. Так, невольно и внезапно, все внимание оказалось уделено путнику. Ночь и ее обитатели отступили перед появлением новой фигуры, в глазах которой плясали огненные всполохи, а черные волосы были подобны небесному полотну, заволоченному грозовыми тучами.