Стивенсон нахмурилась. Больше походило на второе. Не то чтобы ей не нравилось такое развитие событий… Но она-то уже надумала себе приключения в параллельном мире! И долгий путь домой из глуши ее не прельщал, каким-бы интересным не казался. Лучше бы все же этому месту действительно оказаться параллельным миром, иначе… Вероника едва удержалась от смешка. Что «иначе»? Ну, наверное, она расстроиться. Но вряд ли это так уж важно во вселенских масштабах.
Чуть развеселившись, Стивенсон даже выдавила из себя кривенькую улыбку к тому моменту, как старушка провела ее к малюсенькой прихожей и двери.
— Не обувайтесь, тут недалеко, — ласково сказала женщина, указав на босые ноги девушки.
Вероника кивнула. Не обуваться так не обуваться. Она не была такой уж заядлой чистюлей, и дома не раз выходила на задний двор босиком, так что это проблемой для нее не стало. Девушка разве что поправила снова сползшую лямку да потерла занывшую коленку, на которой гордо красовался старый шрам от падения на осколок стекла.
Фария отворила дверь и вышла первой. А Вероника так и осталась стоять в дверях, приоткрыв рот и едва дыша.
Удивление и восторг так ярко отразились на ее лице, что даже голубые глаза, казалось, заискрились, а круглое личико засветилось от улыбки. Вот теперь она верила, что это параллельный мир!
Вокруг нее все было зеленым. Низенькие дома, простенькие заборы, узкие протоптанные дорожки — все, буквально все было укутано в зелень, как в тонкое покрывало. Сочная трава шуршала под порывами теплого ветра, несущего с собой пыль и свежий запах природы. Окружавший дома лес вздымался к самым небесам, распростерший свои объятия над маленькой деревенькой и поразительно похожий на самые настоящие джунгли, только не тропические, а скорее европейские или североамериканские. При этом Вероника не узнавала ни одного дерева — среди в изобилии растущих за каждым домом могучих зелено-каштановых стволов с густыми рыжевато-желтыми кронами не было ни дубов, ни елей, ни кленов. Листья, в изобилии покрывающие бугристую землю, были похожи скорее на сердечки или перья, в зависимости от вида. И все, как один, были оранжево-желтыми, а не привычно зелеными.
Но удивительнее и прекраснее всего было небо. Пастельно-зеленое, оно оказалось совершенно отлично от того нежно-голубого или темно-синего полотна, на которое Вероника смотрела каждое утро много лет подряд. Большие кучерявые облака лениво плыли по нему, заслоняя нежно-изумрудную даль своими темно-салатовыми боками, а светло-светло-зеленое, почти белое солнце согревало землю и деревеньку своими жаркими лучами. И под этим светом мир жил и цвел. Пели вдалеке птицы, жужжали и пролетали мимо мелкие насекомые, где-то в кустах за забором копошились звери. Вероника даже слышала лай собак! Но громче всех, конечно же, звучали люди. Их голоса, веселые и бодрые, доносились из-за каждого забора, превращаясь в своеобразную симфонию, свойственную любому обитаемому месту. Вдалеке же маячили бредущие по деревенским дорожкам мужчины и женщины, а под ногами их путались дети, чей веселый смех наполнял сердце и душу спокойствием.
Домик Фарии стоял на отшибе и был окружен покосившимися и не очень крепкими хибарами, но это не мешало ему быть идеальным наблюдательным пунктом для юной попаданки.
Вероника не могла отвести взгляда от этого невероятного, почти невозможного зрелища. Сердце ее забилось быстрее, ноги задрожали, блаженная улыбка коснулась пухлых губ. Значит, все-таки параллельный мир. Боже, как же ждала она этого момента! Как долго мечтала о нем! Ночами ей снился волшебный мир фантазии, и вот, он перед ней, такой красивый, такой зеленый и свежий, пышущий жизнью, дышащий запахами трав, земли и цветов и согревающий ее лучами необычайно яркого… Солнца? Нет, шар в небе не был похож на обычное Солнце. Осознав это, Вероника было прикрыла ладонью лицо для того, чтобы постараться взглянуть на светящийся объект, но Фария осторожно дернула ее за рукав сорочки, привлекая к себе внимание восхищенной девушки.
— Вероника, идемте быстрее, — женщина улыбалась все так же ласково, но в ее карих глазах появилось волнение. Она немного нервно осматривалась, второй рукой беспокойно теребя то кисточку на шали, то кончик свей косички. — Соседи мои, боюсь, не такие дружелюбные, и не поймут, что делает незнакомая им девушка у меня дома.