— Все в порядке? Не сильно ударилась? — Михта тут же оказался рядом. Схватив девушку за плечи, он мягко усадил ее за стол и встал справа, взволнованно заглядывая гостье в глаза.
— Да-а-а-а, все в порядке. Я просто… Очень неловкая, — Веронику хохотнула и через силу улыбнулась, силясь скрыть смущение. Но как же это было обидно! Она хотела показать себя перед Деланажами во всей красе, а получилось… Как всегда. — Ничего, правда. Для меня это уже привычно.
— Как скажешь, — ласково улыбнулся гостье Михта и отошел, предпочтя больше не навязываться.
Это было приятно. Даже очень приятно. Но лучше бы Михта не бегал с ней так. Это невероятно смущало девушку и заставляло ее нервничать. Стивенсон не привыкла, чтобы кто-то так ухаживал за ней. Парней у нее никогда не было, а перед папой Стивенсон предпочитала слабость не показывать, если этого не требовала ситуация. Райнольд слишком опекал ее и жутко тревожился из-за каждой травмы дочки, а потому говорить ему об ушибах и неловких падениях было подобно добровольному подписанию строгого постельного режима на все свободное время.
Вспомнив о папе, Вероника загрустила. Интересно, что с ним сейчас? Что-то он подумал, когда дочка его пропала в психиатрической клинике вместе с пятнадцатым пациентом? Наверняка он сейчас убивается… Как и мама. В посещении параллельного мира для Стивенсон виделись сплошные плюсы, но все они таяли перед тоской по любимой семье. Ни в одной фантазии о величии девушка не была одна. Они всегда были с ней. Однако в реальности все оказалось иначе.
— Матушка, давай я помогу, — Вероника дернулась и словно очнулась ото сна, когда Михта рванул к матери, по пути сбрасывая с себя «килт» и бросая его к шкафу.
— Не надо, Михта. Лучше позаботься о нашей гостье, — остановила сына Фария, задержавшись в дверном проеме ненадолго. — Ния, а вот ты-то мне как раз помоги.
— Ладно, мам! — Крикнула девочка, послушно выкатившись из плена подушек, вскочив на ноги и рванув к матери.
Бегала она быстро. Вероника только увидела, как мелькнуло ее длинное светло-зеленое платье с воздушными рукавами, расшитое изображениями каких-то цветов, а затем девочка и Фария скрылись на кухне. И Стивенсон осталась один на один с Михтой.
Благо, тот оказался понятливым. Девушке он на уши приседать не стал. Лишь спросил, не нужно ли ей подушки, но, получив отрицательный ответ, покорно кивнул и отошел в другую комнату, откуда вернулся с четвертым стулом. На него он и сел, постаравшись больше не смущать и без того робеющую гостью. Вероника была ему за это очень благодарно. Ведь наконец у нее появилось время немного посидеть и подумать. А мыслей у нее было много: начиная тем, что сейчас делают родители, и заканчивая идеями о том, куда мог деться пятнадцатый.
Ни к чему особо умному и прорывному Вероника не пришла. Фария и Ния вернулись быстро. Они принесли с собой жар кухни, легкий запах специй, идущий из большого горшочка с ручками, и тарелки. Михта бросился было помогать матери и сестре, но одного взгляда хозяйки дома ему хватило, чтобы остаться на месте.
— Вы уж нас простите, мы не особо богаты, но попотчевать постараемся от души, — проворковала Фария, со стороны Вероники подойдя к столу и водрузив на него горячий глиняный горшок. — Угощайтесь! Похлебка с каисом, мясом гурицы и травами — мое фирменное!
— Ой, что вы, не волнуйтесь! Спасибо уже за то, что вообще кормите! — Засмеялась Стивенсон, с любопытством косясь на содержимое горшка.
Заглянуть внутрь она все же смогла. В глиняной посуде плескалась золотистая похлебка, в которой Вероника сразу же приметила что-то похожее на картошку, мясо и какие-то специи, плавающие по верхам. От невероятного запаха, исходящего от еды, в животе девушки забурчало, и она только огромной силой воли осталась на месте, а не набросилась на обед как оголодавший дикарь.
— Это вы еще маминых пирогов с джевеликой не пробовали, — Ния подошла к столу с другой стороны, но это не дало Веронике избежать ее насмешливого лисьего взгляда.
— Не сомневаюсь, что они тоже вкусные… — протянула девушка, сглотнув, чем вызвала смех всех троих, принесший душевное тепло в маленькую хижину.
Фария, обрадованная похвалой, плеснула Веронике целую большую миску похлебки, от души зачерпнув не только бульона, но и «картошки» с мясом. Как только тарелка оказалась перед девушкой, а рядом с ней легла ложка, Стивенсон бросила на хозяйку жалостливый взгляд, полный мольбы. Та улыбнулась и кивнула, без слов поняв гостью и ее желание. А только этого Вероника и ждала.