— Зачем ты ей это рассказал, Михта?! Она ведь… — и только эти слова Фарии Стивенсон еще успела услышать перед тем, как погрузиться в сладостный сытый сон.
4. Упала, очнулась - сила?
— Вероника!
Болезненный тычок пришелся девушке в бок, выдернув ее из сладостной страны грез, где она сражала уже десятого дракона своей невероятной силой и магическим мечом. Труп дракона рассыпался в прах, меч исчез, триумф закончился — Вероника вынырнула из плена снов. Остались только тьма, легкая прохлада и глухой рокот где-то на периферии сознания.
— М? П-пап? — С огромной неохотой Стивенсон разлепила глаза. Лицо Михты смутно вырисовалось в черноте, захватившей комнату, и только изумруды его глаз испуганно сверкнули в этом чернильном мраке. — Что… Ты чего?
— Вставай! Нам нужно выбираться! — Судорожно осматриваясь, Михта схватил гостью за руку и рывками потащил с кровати, вынуждая полусонную девушку зашевелиться.
Впрочем, та и сама почувствовала неладное. Причем «неладное» — это еще слабо сказано! Дом дрожал, как больной в приступе лихорадке, подпрыгивая на пару с танцующей в припадке землей. Невероятный грохот и треск разламывающегося дерева заполнили собой все. Столбы пыли взлетели в воздух и задрожали вместе с ним от очередного мощного толчка, уронившего и перевернувшего и Михту, и кровать с тумбой, и саму Веронику. Ничего не понимая, Стивенсон с тихим писком закуталась в одеяло, прижав к груди ударенную при падении руку и осоловело осматриваясь, пытаясь во тьме найти источник страшной дрожи земли. Дыхание ее сбилось, и только хриплый кашель сорвался с задрожавших губ.
— Вероника! — Чертыхнувшись, Михта подполз к гостье. Его горячие ладони легли на плечи девушки, стискивая их в железной хватке. — Нам надо уходить!
— Что происходит?! — Срываясь на визг просипела та.
Что еще случилось в ее жизни, и так слишком быстро меняющейся и приносящей все больше и больше внезапностей день за днем? Что опять нарушило хрупкий, еще не устоявшийся после утреннего пробуждения не-дома покой? Очередной толчок заставил Веронику усомниться в собственной любви к волшебным приключениям и невероятным событиям.
— Ты правда хочешь узнать это сейчас?! — Взревел Михта, с трудом поднимаясь на ноги и заставляя подняться и Стивенсон. — Пошли, покуда живы!
Ноги держали Веронику с трудом. Едва проснувшаяся, ничего не понимающая, до истерики напуганная неизвестным «нечто», ломающим всю идиллическую картину жизни в параллельной реальности, она едва ли могла двигаться самостоятельно, совершенно онемевшая от шока. И Михта быстро понял это: в тот момент, когда толкнул Веронику, пытаясь заставить ту бежать. Вместо того, чтобы рвануть вперед, девушка упала на пол, вновь зашедшийся в судороге, сжалась в комочек, накрыла голову руками и завыла:
— Папа! Папочка!
На месте Михты многие бы сдались. Дом рушился. Надо было спасать свою жизнь, а не носиться с напуганной до поросячьего визга девчонкой, с которой ты знаком всего лишь день и которая даже не может взять себя в руки ради себя самой. Вероника это прекрасно понимала даже тогда, когда не понимала ничего другого. И какого же было ее удивление когда вместо того, чтобы уйти, Михта вновь терпеливо нагнулся к ней, заставил подняться, а затем обхватил шокированную и желающую спрятаться куда подальше и поглубже девушку и буквально потащил ее к выходу. Вероника от такой смелости даже затихла и перестала трястись, покорно последовав за своим спасителем. В голове ее, и так все еще мутной ото сна, не осталось ни одной мысли, начинающейся не с «почему», но ни одна из них не сорвалась с ее языка. Все, что она могла делать — брести вслед за Михтой, силясь не упасть вновь.
— Сынок! — Только срывающийся крик Фарии смог вывести Стивенсон из этого состояния.
Заслышав его, девушка словно второй раз очнулась ото сна. Взглянув на Михту широко открытыми глазами, она выбралась из его хватки, схватила парня за запястье и уже сама потащила его через гостиную к пламенеющему просвету выхода. Там их уже ждала хозяйка дома, сжимающая в руках какую-то кувшинку с ярким огоньком над ней и в нерешительности мнущаяся на пороге. Прямо ей в объятия и выпрыгнули спаситель и его гостья, все серые от пыли и грязи.
— Михта, мальчик мой!.. — Всхлипнула женщина, тут же прижимая сына к груди и вцепляясь в него, как в свою последнюю надежду.
Вероника хотела было отблагодарить спасителя… Но на беду обернулась глянуть на дом. И тут же воздух выбило из ее легких вместе с надрывным выдохом, а сердце екнуло в груди, словно бы оцепенев наравне со всем остальным телом девушки.